Книга Твое персональное Чудо, страница 58 – Ярослава А.

— Знаю.

Баб Шура, несколько мгновений трет пальцами морщинистый лоб, а потом говорит:

— Не понимаю. Дались тебе, Лиз, эти огороды? Езжай к нему и живи там с ним в городе!

— Как у вас все просто, баб Шур. И что я там буду делать в городе? Без образования, без поддержки родственников, без работы? Сидеть дома, печь пироги и в рот мужу заглядывать?

— А почему нет-то? – изумилась старушка, – Мы в былые времена так все и жили.

— Вы в былые времена на всю жизнь замуж выходили, – сухо напомнила я.

Поднялась с колен, прошлась по комнате, любовно поправила занавески на окнах, невольно вспомнив, как мы их с Сережей вместе на рынке покупали.

— Скажешь тоже, – махнула рукой соседка, – И у нас все так же было. Мой Колясик, царствие ему небесное, тот еще юбочник был. Ни одной не пропускал.

— Вы же говорили, что он в вас души не чаял? – изумилась я.

— Не чаял. Как поваляется с очередной юбкой на сеновале, так веники тащит, да платки новые один краше другого. Грешки замаливает. Я пока молодая была, все умилялась, а как один раз заразу в постель принес, так и прозрела.

— И что вы сделали?

— А что я могла сделать? – пожала плечами она, – К отцу идти на поклон – там семеро детей и одна корова полудохлая. А у меня Сенька и Гришка малые. Особо не выкаблучивалась и простила.

— И вы всю жизнь терпели? – ахнула я.

— Терпела, но недолго, – хмыкнула баб Шура в ответ, – Господь все сверху видит. Поглядел он на гулянки Колясика и наказал его балбеса на всю оставшуюся жизнь. Годкам к сорока отказала женилка, и дело с концом.

Я, не ожидавшая такого поворота в рассказе, даже спицу уронила от неожиданности.

— Как?!

— А вот так! Знаешь, какой он злющий стал и за болезнь свою меня проклинал. Даже поколачивать начал. Я три раза от него уходила.

— К отцу?

— В сороковник-то? Отец уж помер тогда, – рассмеялась соседка, – К любовнику.

— Офигеть, – выпучила я глаза, поражаясь таким откровением, – И вернулись обратно? Почему?

— Вот проживешь с человеком двадцать лет и поймешь меня, – поучительно произнесла она, разминая больную ногу, – Любовь в жизни одна. Можно сколько угодно бегать, но если это твой человек, все равно, без него покоя не будет.

Баба Шура еще немного посидела, наблюдая за моей работой, потом взяла банку с гущей на квас, за которой, собственно, приходила и поковыляла к своему дому. Я же проводила ее до калитки и вернулась к работе, пока дети заняты тем, что развлекаются в трех старых жестяных бочках, изображая то дельфинов, то водолазов.

Вязаная жилетка модного цвета мой первый крупный заказ, который я получила благодаря Викиному блогу. За него мне пообещали заплатить целых четыре тысячи. До сих пор не верю, что кто-то готов покупать у меня одежду за такие деньги, но прилежно работаю, выверяя каждую петельку. Заказчица даже перевела аванс на пряжу и декоративные пуговицы. Ему я несказанно удивилась, а Вика только посмеялась над моей простотой и напророчила мне заказы на десятки тысяч рублей. Я только нервно похихикала в ответ и принялась за вязание.

Ловко работая крючком, незаметно погрузилась в свои собственные переживания. С одной стороны, мне была понятна та мысль, которую баба Шура пыталась до меня донести. Мол, если любишь ты этого модного городского, то никуда ты от него не денешься. Выходи за него замуж, рожай детей, пока он тебя ценит и цветы пачками таскает.