Книга Твое персональное Чудо, страница 59 – Ярослава А.

Вот только все равно баб Шура была в корне неправа. Любовь моя к Богданову давно прошла, и все что осталось на ее руинах, это бешеное физическое влечение. А вот то самое восхищение и уважение, которое я испытывала когда-то давно, уже разбилось о действительность. Соседку возле мужа изменщика сначала держала безысходность, а потом привычка. Я с Богдановым двадцать лет не жила и более менее твердо стою на ногах. Крыша над головой у меня есть, деньги какие-никакие зарабатываю. На покушать и одеться хватит. А что еще мне надо?

Алексей, кажется, считает по-другому. С тех пор как он узнал, что Катя его дочь, выходных не проходит, а он у ворот торчит с целой горой подарков. И я бы гнала его в шею, если бы не дочь.

Катя твердо уверена, что Богданов и есть тот самый загаданный ею папа.

Вот только как объяснить маленькой девочке, что папой он собирается стать только для нее. На мальчишек он и внимания не обращает. Напрямую хитрый юристик этого не говорит. Притворяется, чтобы втереться в доверие. Привозит подарки всем, но внимание уделяет только дочери, улыбается только ей, а когда его взгляд падает на близнецов, то становится холодным, колючим и злым.

Конечно, он не обязан их любить, уделять им внимание, но материнскому сердцу от этого понимания не легче. Мальчишки тоже все чувствуют и переживают по-своему. И выливается это во всякие шалости. В последний Богдановский визит разукрасили его крутую тачку зеленкой. Изобразили на капоте тощего, как велосипед пса с карикатурной мордой, неуловимо похожего на мужчину.

Я думала – Богданова удар хватит.

Орал на всю улицу, как потерпевший, что зеленку теперь не выведешь, хотел пацанам надрать уши, но я заслонила детей собой и предложила мужчине оплатить стоимость ущерба. Он тут же захлопнулся и свалил обратно в город.

Хихикающий шкодников, я, конечно, наказала. Отобрала до конца лета телефоны и поставила по разным углам, чтобы неповадно было. Хотела ремня еще всыпать, но потом вспомнила того самого пса с офигевшей мордой, прыснула со смеху и передумала.

День неспешно клонился к вечеру. Я уже успела закончить с жилеткой и приготовить легкий ужин, когда около калитки остановилась потрепанная Лада нашего участкового.

— Есть кто дома?

Выглянула в окошко и приглашающе махнула мужчине:

— Заходите, Константин Иванович, я сейчас чаек поставлю.

Лопаткин смущенно потоптался на пороге, пытаясь отказаться от чая, но аромат только что испеченного яблочного пирога победил скромность, и он, неловко сунув форменную фуражку под мышку, зашел на кухню.

— Ты все хорошеешь, Лизавета, – неуклюже отвесил комплимент Лопаткин и с жадностью набросился на угощение, – Тебе Ленуська моя привет передает. Она в прошлый раз мазь твою от ожогов сильно нахваливала. Просила тебе медку гречишного передать, да я пустая голова в гараже банку оставил.

— Ничего страшного. Если надо, я еще дам. Вы угощайтесь-угощайтесь, Константин Иванович. У меня еще есть.

Лопаткин быстро умял половину шарлотки, выпил две кружки малинового чая и, наконец, озвучил цель своего визита.

— Тут такое дело, Лизавета. Даже не знаю как сказать.

— Говорите как есть, – занервничала я и отложила свой кусок пирога.

— Я по поводу твоего…молодого человека поговорить пришел.

На мгновение впала в ступор, судорожно пытаясь сообразить, что за молодой человек, и почему он собственно «мой».