Книга Твое персональное Чудо, страница 86 – Ярослава А.

Постепенно Катя успокаивается, соскальзывает с моих коленей, а я, в последний раз поцеловав дочь в лоб и утерев слезки, выдавливаю из себя улыбку.

— Предлагаю сегодня забить на уроки и сходить в магазин за чем-нибудь вкусненьким. Как ты на это смотришь?

Дочь хоть и не сразу, но постепенно загорается это идеей. Перспектива, что сегодня мама снимает запрет на все сладкое и жутко вредное окрыляет ее чистую детскую душу, и она стремглав несется на улицу, за братьями, чтобы позвать их с нами в магазин.

Я же, оставшись на несколько минут в одиночестве, выдыхаю из себя неимоверное напряжение и медленно утираю нервную испарину с лица.

Сколько я еще смогу обманывать детей?

Они ведь все чувствуют.

Разве я могу рассказать Кате правду о том, что ее папа, настоящий биологический папа, пропал без вести и, возможно, его уже нет в живых?

Да я сама себе запрещаю об этом думать, не то, что говорить детям. Такая информация точно не для детских ушей.

В магазине дети, почувствовав волю, с радостью сметают с полок киндеры, чипсы, кока-колу, мармеладных червяков и прочие вредности.

— Куда вам столько, ребятки? — шутливо подмигивает бойкая продавщица, — Не лопнете?

— Не лопнем, — важно ей отвечает Сашка, — Мы про запас набираем, пока мама добрая.

Продавщица заливается смехом, быстро считает деньги и замечает:

— Это да, мама у вас добрая. Такую маму нужно любить в три раза больше. Она у вас одна, а вас вон сколько много!

— Мы любим! – нетерпеливо подпрыгивает Катя, — И защищаем!

Женщина с жалостью смотрит на мою дочь и качает головой:

— Эх вы, малявки. Вам бы папу, да такого, чтоб всех вас защищал.

— Надежда Петровна, вы почитали?! – решительно оттесняю своих хомяков от прилавка, пока сердобольная сельчанка не завела шарманку с переходом на личности, — Мы торопимся.

— Конечно-конечно, — рассеянно затрясла рыжими химическими кудряшками продавщица и подвела итог, — С вас две тысячи сто двадцать рублей!

Моя внутренняя жаба чуть не лопнула от жадности, но с деньгами все же пришлось расстаться. Все что угодно, только пусть дети подольше не вспоминают дядю Лешу.

До дома тяжелый пакет мальчишки нести мне не дали, заявив, что они настоящие мужики и не позволят маме таскать тяжести. Сначала тащили по очереди, но потом быстро смекнули, что так неудобно и понесли вместе, разделив между собой ручки пакета.

Едва мы подошли к нашему забору, у меня кольнуло под ребрами от дурного предчувствия, и оно не подвело – калитка, которую я запирала на замок, была кем-то открыта.

Неужто, воры?

Средь бела дня?

Глупость какая-то.

— Дети, — скомандовала я Кате и близнецам, — сходите к бабе Шуре и угостите ее шоколадкой. Вам не сложно, а бабушке приятно.

Ребята нашу старую соседку очень любят и поэтому, не зажадничали, достали из пакета самую вкусную, по их мнению, шоколадку и вприпрыжку побежали к ее двору.

Пока баб Шура будет выискивать по своим сундукам деткам ответный подарочек, у меня есть минут десять, чтобы проверить дом.

С отчаянно бьющимся сердцем я тихо прикрыла за собой калитку, поставила пакет прямо на землю и с максимальной осторожностью поспешила к дому.

Дверь на веранду я обычно не запираю.

И видимо зря!

Вор не просто проник в дом, а активно гремел кастрюлями на кухне.

Что он там ищет?