Книга Папа для Вишенки, страница 44 – Диана Рымарь

Но Роберту мои ответы, видимо, не нужны. Он продолжает, глядя прямо в глаза:

— Я говорю о моем предложении выйти замуж. Понимаю, оно показалось тебе диким и неуместным. Но… — Он делает паузу, и я вижу, как напрягается его челюсть. — Честно не понимаю, почему ты так агрессивно отреагировала и убежала. Можешь объяснить?

У меня моментально всплывает в памяти вся эта сцена — его хамоватый тон, взгляд из разряда «Радуйся, девочка, тебе тут предложение делают». Словно я — глупая кукла, которая только и мечтает о том, чтобы выскочить за него замуж. Как будто у меня в жизни нет других целей и стремлений, кроме как стать миссис Вольф.

— Знаете что, Роберт Артурович, — стараюсь, чтобы голос звучал как можно ровнее, — я уверена, у вас найдутся другие кандидатуры на эту роль. Выберите одну из своих бывших девушек, — а я знаю, что их у вас предостаточно, — и предлагайте ей замуж, тест-драйв и все такое. А мне не надо!

На последних словах я повышаю тон и тут же жалею об этом. Не хотела показывать, насколько меня задел этот его тест-драйв, но показала.

Роберт молчит несколько секунд, изучает мое лицо и потом вдруг спрашивает:

— Но ты же не будешь отрицать, что я тебя привлекаю?

Э-э… Когда это я себя так выдала, что он теперь читает меня, как раскрытую книгу? Три года подряд он меня в упор не замечал как женщину, воспринимал исключительно как рабочий инструмент. И тут на тебе — разглядел-таки мое нежное к нему отношение.

Хотя… Любовь любовью, но Роберт давно внесен у меня в черный список людей, с которыми не стоит даже пытаться строить отношения. И причин для этого тонны. Он из тех мужчин, которым только раскрой душу — и они с радостью по ней потопчутся, а потом еще и обвинят тебя во всех смертных грехах.

У него же вечно во всем я виновата. Опоздал на встречу — Наталия плохо напомнила. Забыл про важный звонок — Наталия недостаточно настойчиво предупреждала. Кофе остыл — опять же Наталия вовремя не принесла.

Ну нафиг такое счастье.

— Буду! Отрицаю! — говорю я, пытаясь сделать так, чтобы голос звучал категорично.

Но, судя по выражению его лица, получается не очень убедительно.

— Я целовал тебя, Наташ, — произносит он тихо, и от того, как он говорит мое имя, внутри все трепещет. — Ты аж ногу подогнула от удовольствия. По-моему, тебе все понравилось. Так что выводы я сделал уже по одному поцелую.

Пф-ф-ф… Подумаешь, поцелуй! Мало ли что бывает в жизни.

Однако при одном только воспоминании о том невероятном поцелуе у меня перехватывает дыхание, а гадский румянец выдает с головой.

— Зачем ты отрицаешь очевидное? — продолжает он, явно воодушевившись моей реакцией. — Мы отлично друг другу подходим, и…

— И если вы продолжите в том же духе, — перебиваю я, стараясь звучать как можно более грозно, — то я прямо отсюда поеду в трудовую инспекцию и обвиню вас в харассменте, так и знайте!

— Какой к чертям харассмент, Наташа? — Он смеется, но смех получается какой-то нервный. — Мы сейчас не в офисе, хочу заметить. Ты сидишь в моей машине по собственному желанию, и я тебя даже не трогаю.

— Но я все еще ваш сотрудник, и вы ко мне пристаете, — выпаливаю я.

— Упрямая как баран… — выдыхает он и вдруг наклоняется ко мне ближе. В его глазах появляется что-то опасное, хищное. — Может, и правда к тебе пристать, чтобы ты наконец поняла разницу?