Книга Наглый. Плохой. Злой, страница 24 – Юлианна Орлова

Вероятно, это было бы правильным решением. Я даже допускаю, что это в некотором роде единственно правильное решение.

Но не когда тебе в глаза всматривается чудовище и елейным голосом сообщает, что переломает тебе ноги, если ты не пойдешь с ним.

Это праздник его товарища. И мы сообщили, что придем, так что проявить невежливость нельзя. Моего мужа заботит в первую очередь репутация его самого, а затем я во всех самых исковерканных смыслах этого значения.

И вот я в гостях у Давыдовых и изображаю полнейшее семейное счастье, в которое не поверит только абсолютный дурак. Ведь я актриса на миллион долларов.

А потому, когда мы встречаемся взглядом с Давыдовым-младшим, я мгновенно перевожу внимание куда-то в сторону.

Боже. Он и правда жарит шашлык, одет так легко, что я в любой другой момент непременно обеспокоилась бы таким видом.

Батник, бейсболка и спортивные штаны. Наверное, ничего другого он не признает. При виде меня плотоядно улыбнулся, подтянулся в плечах.

Меня обдает кипятком. Неосознанно сжимаю руку мужа и чувствую, как он поворачивается ко мне с приторно-сладкой улыбкой на лице.

Я чувствую его реакции и реакции парня.

С одной стороны меня обжигает огнем, с другой покрывает арктическим холодом.

Они о чем-то говорят, но вижу я только наглый взгляд Давыдова-младшего.

Все остальное сливается в какофонию звуков, в одно сплошное полотно.

— Яночка, пойдем посмотришь фронт работ…

И мы уходим с женой Давыдова-старшего. Когда петля на шее освобождает меня, и я могу сделать первый вдох, почти полной грудью, мне становится спокойнее.

— Вы уже выбрали цветовую гамму, в которой хотите видеть дом?

— Яночка, я на тебя полагаюсь целиком и полностью. Из пожеланий. Я хочу одну из твоих картин повесить в коридоре. Что-то из натюрмортов, — Арианна привычно улыбается мне и поглаживает мою руку.

Мужу кто-то звонит, и он отходит к лестнице, принимая вызов и тихо-тихо отвечая собеседнику. Улыбка становится совершенно другой, полярной. Был бы мне он важен как мужчина и как муж, то я бы непременно ревновала, но в тайне я радуюсь. Если это любовница, она очень долгое время берет удар на себя, освобождая меня от очередного ярма, которой сдавит шею и превратит меня в ходячий труп.

Мы остаемся вдвоем с Арианной, и как-то неожиданно я начинаю чувствовать совершенно другой набор эмоций.

— Я сейчас не пишу. Совсем. Может что-то старых работ вам бы понравилось?

— Вдохновения нет? — понимающе кивает мне женщина, печально вздыхая.

Эти сочувственные взгляды мне чертовски знакомы.

— Можно и так сказать.

— Я бы хотела глянуть, если можно. После той выставки ничего не воспринимаю, Яночка. И я очень надеюсь, что ты вернешься к творчеству.

Я вернусь к творчеству лишь тогда, когда стану вдовой.

Мы проходимся по дому с первого этажа по третий. Они решили менять все слишком кардинально, а для этого еще и планируют переезжать. Масштабный ремонт и полная смена обстановки. Не очень понимаю зачем, ведь их ремонту максимум лет пять, и тут даже не видно уровень износа. Нет его, по правде говоря.

— Вот здесь я бы хотела место под цветы как-то обустроить, — указывает на огромное панорамное окно, в которое упираешься, если пройти вдоль коридора. По левую и правые стороны комнаты. И только на одной висит знак “Вход посторонним воспрещен”. Сразу понятно, кому она принадлежит.