Книга Наглый. Плохой. Злой, страница 35 – Юлианна Орлова

Трясущимися руками собираюсь, сушу волосы и выхожу в помещение, где на меня таращатся как на какую-то… девицу не шибко высоких моральных принципов.

Так оно и есть

Я явно дала повод так думать, чего теперь сокрушаться?

Верно?

Верно…

На улице меня окутывает животным ужасом, пока я подхожу к машине охраны.

Рядом нет никаких намеков на присутствие Давыдова.

И это немного придает сил, потому что какой-то отдаленной частью мозга я думала, что он продолжит все то, что задумал прямо здесь, стоит мне только выйти.

Душа в пятки уходит, пока я бегло рассматриваю окружающую среду.

Нет его. Нет. Меня обдает ледяным потоком.

Арктические льды просто…

Сажусь в машину молча и едем мы молча. Напряжение создаю только я своим елозаньем.

Все пытаюсь оглядеться, как будто продолжаю бояться, что Давыдов последует за мной.

Дура.

Мысленно отвесив себе оплеуху, заставлю тело не двигаться. Все. В одну точку смотри, Яна!! Смотрю, но не вижу. Меня всё ещё потряхивает, только сейчас уже не от пережитого, а от грядущего.

Семейный ужин никто не отменял, а сегодня именно тот день, когда мы с Кириллом ужинаем дома.

Это и хорошо, и плохо одновременно, ведь его срыв может стать объемнее, и тогда никто не остановит цунами.

Когда я вхожу в дом, во мне рождается стойкое ощущение, что я сейчас вырву. Выверну внутренние органы к чертовой матери.

А как вижу Кирилла, меня пронзает молнией, но я делаю абсолютно нейтральный вид. Улыбаюсь. Натянуто и неискренне, но очень стараюсь сделать эту улыбку не мертвой.

Едва ли получится.

— Дорогая, ты сегодня максимально пунктуальна, — подходит ко мне и целует в щеку предательски близко к уголку губ. Это просто ''чмок'', как и десятки чмоков до этого, но меня почти ввергает в паническую атаку.

Он тормозит и методично рассматривает меня, находясь так близко…

— Что за запах, милая?

Контрольный выстрел в голову.

— Это… — я запинаюсь буквально на вдохе, но быстро беру себя в руки. — Новый гель для душа.

Он продолжает смотреть на меня. Не просто смотрит — сверлит. И мне кажется, он вот-вот прочитает меня целиком. Как будто запах — это не просто запах, а улика. Доказательство. Признание.

Меня парализует. С таким темпом я вот-вот задохнусь. На губах всё ещё ощущается поцелуй Давыдова — он въелся, как клей, как яд, как что-то, что уже не отмыть никакими скрабами.

Он знает. Он видит. Господи, он всё знает.

— Хмм, — произносит Кирилл, наклоняя голову, как будто изучает меня под микроскопом. — Необычный запах. Не твой.

Мне становится хуже. На секунду кажется, что я сейчас просто потеряю сознание. Но он отстраняется, и я хватаю воздух, как после долгого погружения под воду.

Я улыбаюсь. На автопилоте. Механически. Как будто это может что-то исправить.

Улыбайся! Делай вид, что всё нормально.

— Решила попробовать что-то новое, — добавляю с якобы лёгкой интонацией. — Устала от лаванды.

Он смотрит на меня ещё пару секунд. Долгих, вечных. Потом кивает и уходит в сторону столовой.

Я остаюсь стоять в прихожей, будто в меня только что всадили пулю. Внутри всё горит и крошится. Сердце гремит о рёбра.

Ты всё провалила, Яна. Или уже давно провалила.

— На стол накроют через десять минут. У меня к тебе серьезный разговор, любимая.