Книга Наглый. Плохой. Злой, страница 66 – Юлианна Орлова

— Яна, ты в порядке? — Света уже рядом, сжимает мою руку. — Что ты посмотрела? Что там?

Я не могу ответить. Рот открыт, но голос не выходит. Не хватает воздуха, будто в грудь вонзили нож и провернули. Меня трясёт. Ноги становятся ватными. Я сажусь прямо на кафельный пол возле кофейни, не замечая прохожих, не реагируя на испуганный шёпот Светы.

Он называл всех Янами. Всех. Он делал с ними это и снимал. И всё это хранил. Мир рушится медленно, но неотвратимо.

Света, наконец, вытаскивает из моих пальцев телефон и, видимо, тоже включает видео. Я слышу, как она резко втягивает воздух, потом выдыхает со свистом. Через минуту она выключает экран.

— Это… это же…

Света застывает. Я впервые вижу на её лице не наигранную весёлость или участие, а настоящий, сырой ужас.

— Ты была с ним? — спрашивает она медленно. — С этим человеком?

Я киваю.

Света больше ничего не говорит. Мы просто сидим так, на холодном полу, среди чужих ног и глухого гула торгового центра. Мимо нас проходят жизни, а моя — стоит. Или падает. Я ещё не понимаю.

ЛЕША

Видео, которое я запустил в сеть, разрывает тишину этого гребаного города, как залп из гранатомета. Реальность трещит по швам. Оно живёт своей жизнью — с каждой секундой нарастает волна, которую уже не остановить. Оно бьёт в солнечное сплетение, выворачивает кишки и заставляет содрогнуться даже тех, у кого, казалось бы, нет ни сердца, ни совести.

Я сижу в полной тишине. Монитор горит синим светом, а на экране — цифры, просмотры, комментарии. Их тысячи. Потом десятки тысяч. Потом сотни. А потом… заголовки. «Олигарх-праведник оказался палачом». «Закрытые клубы и камеры насилия: правда о Кирилле Верховцеве». «Жертвы начинают говорить».

Я вижу, как интернет задыхается от гнева. Как Скидывают таймкоды. Как пишут «я не могу досмотреть, это ад», «где была полиция?», «разнесите его, пожалуйста, до основания». Кто-то делится своими историями. Кто-то угрожает. А кто-то — впервые за много лет — верит пострадавшей. Верит ей. Верит им. Всем Янам, которых он сжимал в кулаке своей ебучей “власти”.

И в этот момент я чувствую… даже не победу. Нет. Это не победа.

Это детонация.

Бомба взорвалась, и теперь будет только развал. Суд, СМИ, грязь, мразь, правда, кровь, страх — всё это понесётся лавиной. Я знаю, что он уже в курсе. Я знаю, что он сжимает кулаки, ломает мебель, метёт своих людей на орехи. Но уже поздно.

Слишком поздно, ублюдок.

Ты думал, что мир проглотит твою жуть? Что деньги сотрут видео? Что страх заставит всех молчать?

Ты ошибся.

Потому что Яна больше не БУДЕТ МОЛЧАТЬ. Потому что я больше не смолчу. Потому что теперь ты сам — на экране. Голый, отвратительный, настоящий.

Ты умер, ВЕРХОВЦЕВ. Ты просто ещё об этом не знаешь.

У меня на репите все то, что можно притянуть к уголовному делу, а затем взгляд падает на экран смартфона, куда мне приходит сообщение от программера с файлами личной переписки Верховцева сразу после запуска ролика.

Даже по беглому просмотру видно, как он рвет и мечет.

Как звонит своим людям и требует заблокировать видео-шедевр.

Но поздно, ведь ровно через пару минут на всех стриминговых площадках в прямом эфире будет показано еще одно видео, снятое пару дней назад на одной из частных вилл в ОАЭ.

Верховцев хоть и умирал от горя, но свои увлечения не бросал, одновременно с поисками жены сублимировал как мог.