Книга Наглый. Плохой. Злой, страница 68 – Юлианна Орлова

Передо мной — он. В костюме. С игривой ухмылкой, но в глазах… в глазах лужи грязи и безумия. Но еще больше боли, которую он пытается спрятать от всех, но не от меня.

У меня получилось…

— Ты сделал больно мне. Слишком больно, Давыдов. Я не терплю боль. — Он расхаживает передо мной. — Я терплю всё, кроме пощёчин. А ты — выдал мне их на весь мир. А еще ты тронул мое. Мое трогать нельзя. То что мне принадлежит, навсегда остается исключительно моим, даже если это перестанет существовать. Запомни на будущее, ладно?

Он останавливается. Наклоняется. Смотрит в упор. Его лицо в сантиметрах от моего.

— Но есть хорошая новость. Ты меня сильно вдохновил. Я вспомнил, как приятно ощущать страх под кожей другого человека.

Он врезает мне кулаком в лицо. Резко, неожиданно. Я чувствую, как хрустит скуловая кость.

— Это был не удар, — шипит он, — это была метка.

Кто-то сзади бьёт меня в живот. Я складываюсь пополам, но не падаю — меня держат. Не дают упасть.

— Хочешь знать, почему ты не умрёшь сегодня? — Верховцев обходит меня кругом. — Потому что я хочу, чтобы ты смотрел, как умирают другие. Даже не так, я хочу, чтобы ты смотрел, как моя жена вернется ко мне и будет играть роль спасенной невинной красавицы.

Он хлопает в ладоши.

Сбоку раздвигается штора. Я вижу экран. На экране — камера видеонаблюдения. Живое видео.

Картинка из до боли знакомой мне квартиры. Я мгновенно узнаю интерьер. Это ее квартира в Милане. Точнее, та, где Яна была в безопасности. Мой тайник. Наш.

— Нет, — выдыхаю. — Нет, мразь…

— Да, да, да… — щебечет он, как будто смеётся. — Думал, я не найду? Ты решил поиграть со мной в революцию? Ты думал, ты герой? Нет, мальчик. Ты козёл отпущения. И теперь — ты будешь смотреть.

Он щёлкает пальцами. Картинка на экране приближается. Я вижу Яну.

Она одна. Спит на диване, свернувшись в одеяло. Её лицо спокойное, но на сердце у меня — вой сирены. Где охрана? Где мои люди?

— Она не знает, что я уже рядом. Ещё нет. Но узнает. — Он поворачивается ко мне. — А ты увидишь это первым.

Я дёргаюсь. Срываюсь. Кричу — в кляпе, захлёбываясь в ярости. Но руки крепко связаны, а мешок снова накидывают на голову. Глухой, безжалостный мрак.

— Привезти мне ее немедленно, — слышу я, прежде чем всё вокруг погружается в кромешный шум. — Раз мальчик захотел играть в войну — пусть мир станет её свидетелем.

Пауза.

— А потом вы сожжёте его заживо к чертям собачьим. Потому что он создал слишком много проблем, мать твою. Не лез бы ты туда, где тебя никто не ждал, пожил бы еще, боец. Жаль, хороший малый. Я думал… ошибся.

Меня снова бросает в темноту. Мешок на голове, руки в крови. Всё тело ломит. В голове пульсирует только одно: Яна.

Где она? Успела ли сбежать? Видела ли камеру?

Слышала ли она хоть что-то?

Третье видео. Я сам запустил его — по таймеру. Потому что знал, что рано или поздно они меня поймают. Это была последняя мина. Последний удар, который должен снести весь фасад, который Верховцев так бережно выстраивал годами.

Пока они думают, что я сломлен, в СЕТЬ УЖЕ УХОДИТ.

Я слышу, как в другой комнате орет телефон. Как кто-то орёт. Вскакивает. Паника.

Меня бросают на пол, в спешке. Кто-то кричит, кто-то матерится.

— Он всё запустил! — вопит голос. — Уже в трендах! Уже в СМИ! Это всё он!