Книга Развод. Ты свободен, предатель!, страница 66 – Мария Геррер

Как мудро сказано! Да, прошлым жить нельзя, надо его отпускать. Или вспоминать хорошее, или вообще не вспоминать. Перевернуть страницу и забыть, как страшный сон. В моем случае именно так — забыть и жить дальше.

— Если будут еще вопросы — звоните в любое время, — Валерий Семенович продиктовал мне номер мобильника.

— Могу я купить что-то из коллекции? — мне захотелось оставить в квартире что-то от прежних хозяев. Я уже решила, что именно эту квартиру хочу, она мне нравится и другой не надо.

— Разумеется, выбирайте. Вещи оценил антиквар, но я уступлю, если что-то понравится.

Две очаровательный фарфоровые чашки стоили не слишком дорого, и я выбрала их.

— Привезли из Германии, — улыбнулся Валерий Семенович, передавая мне чашки. — Мы с Валечкой много путешествовали. Посмотрели мир и поняли — хотим жить только в Златогорске. Хотя ее приглашали работать и в Великобританию, и во Францию. Но она отказалась, и никогда об этом не жалела. А хотите чая? — вдруг встрепенулся Валерий Семенович. — Что я вас байками кормлю?

— Благодарю, но мне надо идти, работа не ждет, — вздохнула риелтор.

— А мы не откажемся, — улыбнулась Наташа. — У вас тут очень мило.

— Кухню я так до ума и не довел, — признался Валерий Семенович. — Не для кого стало, а мне и так сойдет. Вы располагайтесь в зале, а я поставлю чайник. Или, может, кофе? У меня отличный зерновой, арабика. Можно со сливками, можно с коньяком.

— Да, капелька коньяка точно не повредит, — оживилась Наташа.

— Прекрасно, — кивнул Валерий Семенович.

— Вам помочь? — неудобно заставлять человека готовить нам кофе.

— Нет, я отлично справлюсь. А вы посмотрите коллекцию. Может, что еще понравится, — Валерий Семенович вышел на кухню.

— Какой интересный мужчина, — зашептала Наташа. — И свободный. А как на тебя смотрит!

— Он смотрит на меня как на покупательницу его квартиры, — я подошла к застеленной витрине с мейсенским фарфором. Прелестные вещицы стоили дорого, но любоваться ими никто не запрещает.

— Нет, ты ему понравилась, — продолжала настойчиво нашептывать мне Наташа. — Познакомься с ним поближе. От тебя не убудет. А он одинокий, ему скучно. Видно же, что человек обрадовался общению.

— Глупости говоришь, — отмахнулась от подруги. — Посмотри, какая очаровательная пастушка, — указала я на статуэтку в витрине.

— Ты лучше на цену посмотри, — хмыкнула Наташа.

— Я просто любуюсь, — улыбнулась в ответ. Пастушка и правда была прелестна — пышная юбка из тончайшего фарфорового кружева, крохотные розовые букеты по подолу и в волосах, изогнутый золотой посох и овечка у ног.

— Милые дамы, кофе готов, — в зал вошел хозяин квартиры, держа в руках поднос. — Все как заказывали — коньяк и сахар.

Мы расположились за круглым столом, крытым гобеленовой скатертью и тяжелой шелковой бахромой.

Наташа, как правило, бывает прямолинейна и категорична. А порой проявляет удивительный такт. Но сегодня она повела себя хитро и коварно. Наташа быстро выпила кофе чай и спохватилась:

— Да я же на работу опоздаю! — насколько я помню в ее фирме достаточно свободный график посещения. Главное, чтобы объекты сдавались в срок. — Валерий Семенович, Анна заинтересовалась пастушкой. Но стесняется спросить, где вы приобрели такую прелесть. Удивительная вещь, такая хрупкая и изящная. Я побежала, а вы, если не затруднит, расскажите Анне о статуэтке. Она никуда не спешит.