Книга Бывший. Первый. Единственный, страница 26 – Ольга Сахалинская

Сегодня задержалась. Закрываю свой кабинет, ощущая легкую усталость в плечах. Надо будет записаться на массаж. В голове прокручиваю список дел на завтра. Главное, не забыть отправить правки по отчёту.

Шеф наверняка уже ушёл, думаю я, направляясь к лифтам. За окном небо окрашивается в густой синий цвет, первые звёзды робко проступают сквозь пелену городского смога.

И здесь моё внимание привлекает приоткрытая дверь в кабинет Романа, сквозь щель пробивается тонкая полоска приглушенного света.

Прислушиваюсь, но слышу лишь тишину, нарушаемую то ли шорохом, то ли шумом в моих ушах. Невидимая сила тянет меня к этой двери, и я, словно зачарованная, на носочках подхожу ближе. Сердце бешено колотится, готовое выпрыгнуть из груди. Заглядываю в узкую щель и замираю. Господи… он не один.

В животе мгновенно скручивается болезненный узел. Тихонько приоткрываю дверь шире. В полумраке кабинета на кожаном диване развалился Рома, запрокинув голову. Одна рука небрежно покоится на спинке дивана, а вторая утопает в волосах блондинки, стоящей на коленях между его широко расставленных ног. Она издаёт приглушённые стоны, ритмично двигаясь. Лица её не видно из-за каскада светлых волос, но в том, чем она занимается, не остаётся никаких сомнений.

Она доставляет удовольствие моему боссу.

Всё, что я успеваю заметить — это стройную фигуру в обтягивающем платье цвета фуксии, которое задралось, обнажая ажурную резинку чулок.

Сознание затуманивается, дыхание сбивается, словно кто-то перекрывает кислород. Тошнота подкатывает к горлу, мир вокруг расплывается, превращаясь в размытое пятно. Это не может быть правдой. Не может происходить здесь, в его кабинете, на этом самом диване, где мы обсуждали рабочие вопросы. Чувствую себя грязной, словно сама участвую в этом мерзком представлении.

Наблюдаю за Ромой. Ему нравится. Его глаза прикрыты, на губах играет слабая, довольная улыбка. Виски напряжены, челюсть двигается в такт движениям девушки. Он выглядит расслабленным и похотливым одновременно. От этого зрелища меня пробирает дрожь. Как он мог? Эта сцена… она теперь навсегда запечатлеется в моей памяти. Я стала невольным свидетелем чего-то настолько личного, настолько… неправильного.

Погрузившись в свои мысли, я не сразу замечаю, что глаза Романа открыты и он смотрит на меня. Наши взгляды встречаются. Я замираю, парализованная стыдом и неловкостью. Он смотрит пристально, не говоря ни слова, словно пытается прочитать мои мысли. И вдруг уголки его губ приподнимаются в фирменной, дьявольски привлекательной улыбке. Он подмигивает мне.

Боже, какая пошлость!

Собирая волю в кулак, я резко разворачиваюсь и срываюсь с места, переходя на бег. Прочь! Подальше от этого кабинета, от этой отвратительной сцены, случайной свидетельницей которой я не должна была стать.

Внутри кипит смесь раздражения и… разочарования? С чего бы вдруг? Букреев, как был бабником, так им и остался. Имеет право. Не думала же я, что он будет сидеть в одиночестве и ждать ту единственную.

Господи, зачем я вообще об этом думаю? Мне, по сути, нет никакого дела до его личной жизни. Но всё равно, что-то задевает где-то глубоко внутри.

Выхожу на улицу, делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Прохладный вечерний воздух немного приводит в чувство. Запахиваю кардиган, кутаясь в него.