Книга Бывший. Первый. Единственный, страница 75 – Ольга Сахалинская

Наконец нахожу её, достаю перекись водорода и ватные диски. Рома не сводит с меня глаз, пока я подхожу к нему, и каждый шаг дается с трудом. К ногам будто привязали мешки с песком, тяжесть вины и сочувствия давит на меня, когда вижу его потрепанный вид.

Встаю между его расставленных ног, упираясь коленями в сиденье кресла. Наклоняюсь над ним, оказываясь очень близко к его лицу. Это сбивает с толку, время замирает, пульс учащается, и я чувствую его теплое дыхание на своей коже. Беру ватный диск, щедро смачиваю перекисью и осторожно прикладываю к его разбитой губе. Рома шикает от боли, но не отстраняется.

Стараюсь быть нежной, но перекись щиплет. Непроизвольно дую на рану, и в глазах Ромы вспыхивает огонек. Его грудная клетка глубоко и часто вздымается, взгляд затуманен. Губы слегка приоткрыты.

В моей груди что-то ёкает. Понимаю, что люблю его. Как же хорошо, что он снова появился в моей жизни, что судьба дала мне второй шанс. Зря я тогда сбежала пять лет назад, лишив себя счастья. Почему я была такой глупой, такой слепой? Корю себя, но понимаю, что это бессмысленно. Что сделано, то сделано.

Его руки поднимаются и расстегивают мою рубашку, выпуская её из-за пояса джинс. Разведя полы рубашки в стороны, он прижимается лицом к моему животу, целует горячо и влажно.

Прикрываю глаза. Мне приятно и щекотно. Погружаю пальцы в его короткие волосы, пытаясь зацепиться за что-то, чтобы не упасть. Волоски на коже встают дыбом, возбуждение накатывает волной.

Заботливые прикосновения Ромы постепенно рассеивают мой страх, и я отпускаю контроль.

Поддавшись вперед, ставлю сначала одно колено на сиденье, потом второе и седлаю его бедра, чувствуя твердость тела подо мной сквозь ткань брюк. Осторожно наклоняюсь и целую его в губы, стараясь не задеть рану. Рома улыбается мне в рот, после чего углубляет поцелуй, забыв про боль, и я чувствую привкус крови.

Требовательные руки стягивают с меня рубашку, расстегивают лифчик и бросают его на пол.

Рома ласкает мою грудь. Я словно растворяюсь в этой ласке, каждая клеточка тела отзывается бурей ощущений. Внутри всё горит, требует большего. Нетерпеливо двигаюсь навстречу, а взгляд мой не отрывается от его лица. В глазах — бездонный омут, тёмный и манящий, обрамленный трепетом ресниц. В них — вся глубина его желания, его жажда.

В следующую секунду мы отрываемся от кресла. Спотыкаясь о коробки, словно в лабиринте, мы пробираемся к спальне. Зажмуриваюсь, крепко обнимая Рому за шею, вдыхаю его запах — такой родной, такой желанный. Он проникает в меня, заполняет каждую пору, становится частью меня.

— Хочу тебя в твоей постели, — хрипло шепчет он, — а не на бегу, как студенты…

— Кровать новая… девственно чистая… — отвечаю, лукаво улыбаясь, — не стоит её осквернять… — иронизирую, за что получаю шлепок по правой ягодице.

В комнате царит полумрак, лишь слабые лучи уличных фонарей робко проникают сквозь неплотно задернутые шторы.

Оказавшись у кровати, Рома одним движением срывает покрывало, обнажая белоснежную простынь.

И вот я уже лежу, распластанная перед ним, беззащитная и открытая. Он нависает надо мной, его глаза горят. Нетерпеливые пальцы расстегивают пуговицы на его порванной рубашке. Сбрасывает её. Избавляется от остальной одежды, достает из кармана заветный квадратик и справляется с ним в мгновение ока. Встаёт на колени на кровать, приближаясь.