Книга Без права на чувства, страница 31 – Ольга Сахалинская

Сглатываю, пытаясь прочистить пересохшее горло.

Честный? Да он же манипулятор! Обаятельный, самоуверенный… опасный. И почему эта опасность так притягивает?

Мы будто кружимся в опасном танце, где каждый знает свои правила, но никто не хочет уступать. Борьба взглядов, недосказанность в каждом слове.

И все же… это так волнующе. Как смотреть в пропасть — страшно, но невозможно отвести взгляд. Адреналин зашкаливает.

Мороз пробегает по коже от его близости. Его глаза изучают меня, сканируют каждый миллиметр моего лица. Я вижу в них интерес, вызов и… что-то еще. Что-то опасное и притягательное, как запретный плод, который безумно хочется попробовать.

Мирон Градов… Его невозможно не заметить: высокий, широкоплечий, с темными, пронзительными глазами и самоуверенной ухмылкой. В нем ощущается сила и харизма, одновременно пугающая и притягивающая. Обычно он держится с непоколебимой уверенностью, но иногда в его взгляде проскальзывает что-то другое. Что-то глубоко личное, уязвимое. И это "что-то" заставляет чувствовать себя… особенной.

Он протягивает руку и нежно убирает выбившуюся прядь волос с моего лица, заправив ее за ухо. Легкое прикосновение обжигает.

— Долго тебе еще здесь?

Вопрос звучит неожиданно мягко, совсем не в его обычном тоне. В голосе нет насмешки, только легкое беспокойство.

— А что? — вырывается у меня прежде, чем успеваю подумать.

— Надо. Собирайся, давай, — безапелляционно заявляет он, усаживаясь в старое скрипучее кресло. — Подожду тут. А то сбежишь еще. Ищи тебя потом.

Фыркаю, пытаясь унять сердцебиение. Что-то внутри кричит: "Беги! Беги, пока не поздно!" Но ноги словно чужие, приросли к полу. Я как бабочка, приколотая иголкой к энтомологической доске. Завороженно наблюдаю за ним, как он опускается в кресло.

Молча поворачиваюсь к столу, начинаю собирать вещи. Снимаю белый халат. Под ним на мне лишь черный топ с тонкими бретелями.

Чувствую его взгляд на своей спине. Кожа горит под этим взглядом. По спине пробегают мурашки, одна за другой, как маленькие разряды тока. Подняв руки, собираю волосы в высокий хвост. Он смотрит. Чувствую его взгляд везде: не только на волосах, а на линии тела — изгибе шеи, талии, очертаниях груди. От этого становится жарко, не хватает воздуха.

Выключив оборудование, убрав пробы, я все делаю молча, с трудом сдерживая дрожь в руках. Тишина давит на барабанные перепонки. Кажется, я даже слышу, как Мирон дышит.

Проскальзываю мимо развалившегося в кресле парня, стараясь не смотреть на него, и двигаюсь к спасительной двери. Но краем глаза замечаю в его глазах искры неприкрытого веселья — он забавляется моей растерянностью.

Дверь не поддаётся! В пальцах ощущается неловкость, они не слушаются и не дают повернуть ключ.

Почти отчаиваюсь, но тут Мирон встает с кресла, подходит сзади. Чувствую тепло его тела, отчего по коже бегут мурашки. Легкое касание его руки моей кисти, и его пальцы властно, но не грубо, накрывают мои. Тихо произносит прямо над ухом: "Расслабься", и легко поворачивает ключ. Замок щелкает.

В салоне автомобиля пахнет новой кожей, дорогим деревом и, едва уловимо, парфюмом хозяина. Запах обволакивает, успокаивает. В машине — тишина, нарушаемая только шуршанием шин по опавшим листьям.

Неотрывно смотрю в окно, как будто там можно найти ответы на мучающие вопросы. Город тонет в багрянце и золоте осени, но мне сейчас не до красот. Смотреть на Мирона — слишком волнительно. Внутри все сжимается от странного, нового ощущения.