Книга Без права на чувства, страница 62 – Ольга Сахалинская

Внезапно я понимаю, что все слова бесполезны. Язык тела — вот единственный язык, на котором Мирон сейчас способен говорить. И я собираюсь заговорить на нём первая.

Медленно опускаюсь на кафельный пол, вставая на колени. Вода струится по моему телу, а я смотрю на молодого человека снизу вверх и замечаю, как в его глазах отражается удивление и мгновенно вспыхнувшее тёмное пламя. Задыхаясь от предвкушения, принимаю удобную позу и, не давая ему опомниться, я беру в руку его горячий, напряжённый член и прижимаюсь к нему губами.

Не знаю, что делаю. Просто поддаюсь инстинктам.

— Арина… — выдыхает он, запрокинув голову.

Но я не останавливаюсь. Хочу отдать всё своё волнение, всю смелость в одном действии, подарить наслаждение. Ласкаю его ртом и языком, чувствуя, как крепкое тело напрягается всё сильнее, слушая прерывистое дыхание над головой. Сильные пальцы вцепляются в мои мокрые волосы, обхватывая ладонью, но не отталкивают, а держатся, как за спасительный якорь.

Каждое моё движение головой — то насаживаюсь на член, то выпускаю его изо рта. Ёрзаю на месте от нарастающей пульсации между ног. Возникает дикое желание дотронуться пальцами до половых губ.

Чувствую, что он близок к пределу, потому что его плоть увеличивается в размере и становится плотной, и это придаёт мне уверенности, подстёгивает мою страсть. Но вдруг его руки сжимают мои плечи.

— Стой… — его голос хриплый, почти звериный, наполненный борьбой. — Остановись.

Выпустив член изо рта с естественным звуком, смотрю на Мирона в смятении, сердце бешено колотится в груди, боясь, что сделала что-то не так. Но в его взгляде нет недовольства — только дикая, неконтролируемая жажда, граничащая с отчаянием. Он резко тянет меня за локоть, заставляя встать, и разворачивает лицом к стене.

— Я сейчас кончу, если ты продолжишь, — шепчет горячо в самое ухо, прижимаясь ко мне всем телом. — Не уверен, что меня надолго хватит, — с этими словами рука скользит между моих ног, и пальцы находят клитор, начиная быстрые, опытные круговые движения. — А я хочу чувствовать тебя. Всю.

Упругий член упирается в меня, и в следующее мгновение он входит глубоко и резко. Вскрикиваю от неожиданности и нахлынувшего удовольствия, впиваясь пальцами в холодный кафель, как будто это может удержать меня на земле. Он двигается в быстром, яростном ритме, выбивая из нас обоих все мысли, все вопросы, оставляя лишь чистое, животное наслаждение. Настойчивые пальцы не прекращают свою работу, доводя меня до грани безумия. Шум воды, наши стоны, и хлюпающие звуки — всё сливается в один оглушительный гул в ушах.

— Я… я не могу… — стону я, почти теряя сознание, чувствуя, как волна нарастает где-то в самом низу живота, готовая обрушиться со всей силой.

— Со мной, — приказывает он. — Сейчас.

Эти слова, доминирующий тон становятся последней каплей. Оргазм потрясает меня с такой силой, что ноги подкашиваются. Мир ловит меня, удерживая на весу, не давая упасть, и с низким, сдавленным стоном заканчивает сам, выплёскивая в меня всё своё отчаяние, напряжение, всё своё влечение.

Мы стоим так несколько минут, тяжело дыша, под струями остывающей воды, как после бури, опустошённые, но умиротворённые. Мирон держит меня, уткнувшись лицом в мою влажную шею, и чувствую его сердцебиение, слившееся с моим.