Книга Без права на чувства, страница 74 – Ольга Сахалинская

— У тебя руки волшебные, — шепчу я, поворачивая голову к нему. — Я сейчас растаю тут совсем.

— Тай, малышка, — он наклоняется и целует меня в плечо. — Ты заслужила полный релакс.

После сауны мы отправляемся ужинать. На огромной кухне-столовой уже всё готово. Как объясняет Мирон, днем приезжала помощница по дому.

Он снимает крышки с блюд, и аромат свежеприготовленной еды заполняет пространство. Запеченный стейк из лосося с травами, тёплый салат с овощами и моцареллой, свежий хлеб и бутылка белого вина — прохладное, с цитрусовыми нотками.

Мы едим, пьем вино, смеемся, болтаем обо всём на свете. Потом перебираемся в гостиную, где уже потрескивает огонь в камине. Мы устраиваемся на огромном пушистом ковре прямо перед огнём. Я прижимаюсь к Мирону спиной, а он обнимает меня, и мы молча смотрим на танцующие языки пламени.

— Мир… — тихо начинаю я. — А где твоя мама? Ты никогда о ней не рассказываешь.

Он вздыхает, и его объятия становятся чуть крепче.

— Её нет, Арин. Пять лет назад. Рак.

— Ой… Прости… — я оборачиваюсь к нему, сердце сжимается от боли за него.

— Ничего, — он треплет меня по волосам, но в его глазах стоит старая, затянувшаяся тоска. — С папой мы… не очень. Он очень быстро нашёл маме замену. Эту… Диану. Я до сих пор не могу это принять. Это предательство, что ли. Меня это до сих пор гложет.

Обнимаю его, прижимаюсь щекой к его груди, слушая стук его сердца.

— Я понимаю… Мой папа — хирург-онколог. Я с детства знаю, что для него значат пациенты, которые не смогли побороть болезнь. Каждая потеря для него — это личная трагедия. А твой папа… он, наверное, просто очень испугался остаться один. Это не оправдание, но… возможно, он так спасался.

— Может быть, — неохотно соглашается Мирон. — А у тебя большая семья?

— Да. Родители, и есть ещё младший брат. Дениске десять.

— Это тот парнишка, который с тобой на матче был? Такой непоседливый? — улыбается Мирон.

— Да, он самый! — смеюсь я. — Он, кстати, тоже помешан на рэпе и на баскетболе. Прямо как ты.

— Серьёзно? — Мирон оживляется. — Тогда обязательно свожу его на какой-нибудь рэп-фестиваль.

— Он точно с ума сойдет от счастья! — радуюсь я.

Мы ещё немного молчим, делая глоток за глотком напитка, наслаждаясь теплом камина и тишиной.

— Подожди тут секундочку, — вдруг говорит Мирон, поднимаясь. — Я кое-что принесу.

Он выходит из гостиной, а я остаюсь сидеть, смотря на огонь. В голове крутятся все события этого дня: цветы, поцелуй в машине, этот невероятный дом, бассейн, его признание о маме…

И я понимаю. Понимаю совершенно чётко и ясно. Я влюблена. Безумно, глубоко, безвозвратно.

Молодой человек возвращается. В руках небольшая бархатная коробочка. Он садится напротив меня, лицо серьёзное и немного нервное.

— Это для тебя. На память о сегодняшнем дне.

С замиранием сердца беру коробочку и открываю её. На чёрном бархате лежит изумительной красоты цепочка. А к ней прикреплен кулон — изящное дерево, где вместо листочков сияют маленькие, но идеально ограненные изумруды. Они переливаются в свете огня, играя сотнями зеленых искр.

— Мирон… — выдыхаю я. Слёзы наворачиваются на глаза. — Это… это так красиво… Я… не знаю, что сказать…

— Ничего говорить и не надо, — улыбается он.

Но я не сдерживаюсь. Бросаюсь ему на шею, обхватывая руками, почти заваливаю, осыпая его лицо поцелуями, чувствуя, как он рычит и жадно сминает мои губы так, что мы ударяемся зубами.