Книга Без права на чувства, страница 85 – Ольга Сахалинская

— Да всё нормально! — огрызаюсь, с силой вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Внутри всё клокочет.

— Нормально?! — тренер буквально плюётся от ярости. — Да ты нам всю игру портишь! Ты хоть понимаешь, что творишь? Или у тебя в башке только свои проблемки?

— А что мне ещё делать, а?! — срываюсь, теряя последние остатки контроля. — Улыбаться и радоваться жизни, что ли?!

— А вот это уже твоё личное дело! — он снова тычет мне в грудь, заставляя отшатнуться. — Но если ты не возьмёшь себя в руки, я выкину тебя из команды к чёртовой матери! И никакие твои богатенькие связи и папочкины деньги тебе не помогут! Понял? Даю тебе два дня передышки, чтобы пришёл в себя. Свободен!

Я ничего не говорю. Разворачиваюсь и отправляюсь в раздевалку, слыша за спиной тягостное молчание товарищей по команде.

Разъярённый, срываю с себя форму и бросаю её на пол. Со всего маху врезаю кулаком в шкафчик, тут же ощутив острую боль. Опять кровь.

Ледяные струи душа должны были остудить мой пыл, смыть пот и злость. Но они лишь обострили чувство пустоты. Я стою, упёршись ладонями в кафель, и вода течёт по моей спине, создавая ощущение ливня. Чувство абсолютной обречённости сдавило мне горло. Всё, к чему я прикасаюсь, рушится. Дружба. Любовь. Теперь и спорт…

Выйдя из душа, вдруг вспоминаю мать. Она всегда находила слова поддержки, успокаивала. Не был у неё на могиле уже несколько месяцев. Нужно срочно это исправить.

Кладбище встречает тишиной и умиротворением. Долго стою у надгробья, глядя на фотографию улыбающейся женщины. Внутри нарастает ком ненависти к себе самому.

— Мам… Я всё испортил, — шепчу, сжимая кулаки до побелевших костяшек. — Я полюбил её, мам. По-настоящему полюбил. Арина… Она такая… особенная. Но я идиот, я всё разрушил. Сам. Предал, унизил. И теперь она ненавидит меня.

Рассказываю ей про этот дурацкий спор, про ту ужасную вечеринку, про драку с друзьями, про боль и отчаяние, которые меня терзают. Говорю долго, искренне, иногда срываясь на крик. И вдруг в душе, которая минуту назад казалась невыносимо тяжёлой, неожиданно становится пусто и светло. Боль не спешит уходить, но она перестаёт быть всепоглощающей. У меня появляется точка опоры.

В машине, по дороге домой, я принимаю твёрдое решение. Я верну Арину. Верну её доверие. Не знаю как. Не представляю, какими усилиями. Но я не сдамся. Выработаю тактику, продумаю каждый шаг.

Легко не будет. Я это прекрасно понимаю. Она не простит меня быстро. Её гордость и обида — стена, которую мне предстоит разрушать по кирпичику.

Первым делом, не выходя из машины, оформляю доставку. Каждый день ей будут привозить букет её любимых пионов и коробку самых разнообразных фруктов в шоколаде. Никаких записок, никаких слов. Пусть просто знает, что я помню о ней. Что я постоянно думаю о ней.

Также в моих планах помочь возобновить проект Арины. Но для этого нужно сначала дождаться возвращения отца. У меня есть определённые претензии к нему.

С недавних пор моё утро начинается одинаково: курьер, огромный букет без подписи и щемящее чувство в груди. Пионы всех сортов и расцветок. Тот, кто их шлёт, наверное, решил освоить весь цветочный каталог или просто завалить меня знаками внимания, о которых я не прошу.

Вместе с цветами доставляют фрукты в шоколаде. Клубника, бананы, киви, утопленные в тёмном, молочном, белом шоколаде и посыпанные орехами и кокосовой стружкой. И снова — ни единого слова, ни намёка на отправителя.