Книга Шпильками по самомнению, страница 82 – Екатерина Мордвинцева

Алиса инстинктивно отпрянула от двери, прижавшись спиной к стене. Что ему нужно? Как он нашёл? Угрожать? Забрать силой? Её руки задрожали.

Стук повторился. Тот же ритм. Твёрдый, но не агрессивный.

— Алиса, открой. Я знаю, что Крис больна.

Его голос прозвучал через дверь приглушённо, но она узнала в нём не привычную команду, а что-то другое. Напряжение. Сдержанную тревогу.

Она, не соображая, что делает, повернула ключ и открыла дверь на цепочку.

Их взгляды встретились через узкую щель. Его глаза были тёмными, почти чёрными от усталости, но в них не было ни гнева, ни торжества. Была та самая, знакомая ей по худшим моментам, сосредоточенность на проблеме.

— Что ты… — начала она, но голос предательски сорвался.

— Открой, — сказал он тише. — Не для себя. Для неё.

Её пальцы сами разжались. Она сняла цепочку и отступила, впуская их в крошечную, пропахшую лекарствами и болезнью прихожую.

Матвей вошёл первым, его взгляд мгновенно оценил обстановку: беспорядок, пустые упаковки от лекарств, её измождённое, бледное лицо с синяками под глазами. Он едва заметно сжал губы.

— Это профессор Алексеев, пульмонолог из НИИ. А это Маргарита Петровна, медицинская сестра с опытом работы в реанимации, — отрывисто представил он, не глядя на неё. — Они осмотрят Кристину.

Не спрашивая разрешения, он кивнул врачу, и тот, с профессиональным спокойствием, прошёл в спальню к Крис. Медсестра последовала за ним.

Алиса стояла, прислонившись к стене, не в силах пошевелиться. Она наблюдала, как чужой, авторитетный врач быстро и эффективно обследует бредящую Крис, как медсестра готовит какие-то ампулы, прибор для измерения сатурации. Они говорили тихо, профессионально. Это была не скорая, которая отмахнётся. Это была настоящая, высококлассная помощь.

— Как… — прошептала она.

— Мне позвонил её босс, — коротко сказал Матвей, всё ещё не глядя на неё, наблюдая за действиями врача. — Она сорвала важную презентацию, не вышла на связь. Он начал звонить по контактам, нашёл мой номер. Сказал, что она, возможно, с тобой. Я понял.

Он «понял». Не «нашел». Не «выследил». Он действовал, потому что получил сигнал о бедствии, касающемся её мира.

Профессор вышел из спальни, снимая стетоскоп.

— Состояние тяжёлое, но поправимое. Долевая пневмония. Домашний режим возможен, но при условии круглосуточного профессионального ухода, кислородной поддержки и сильнодействующих антибиотиков, которых нет в обычных аптеках. Мы всё организовали. Маргарита Петровна остаётся на первые трое суток, до стабилизации. Потом приедет дневная сиделка. Всё необходимое оборудование и лекарства будут доставлены в течение часа.

Алиса слушала, и её колени подкашивались. Это было спасение. То самое, о котором она молила любые высшие силы.

— Я… я не могу это оплатить, — выдохнула она, и это была горькая правда.

— Это уже решено, — отрезал Матвей, наконец повернувшись к ней. Его взгляд скользнул по её лицу, по её растрёпанным волосам, по одежде, помятой после трёх дней кошмара. В его глазах что-то дрогнуло. Не жалость. Что-то более острое, почти болезненное. — Ты не должна об этом думать.

Он сделал шаг к ней. Она инстинктивно вжалась в стену, но он не пытался её коснуться. Он остановился в полуметре.

— Слушай меня, — сказал он тихо, но так, что каждое слово врезалось в сознание. — Твоя задача сейчас — не работать, не паниковать, не быть героиней. Твоя задача — быть здесь. Для неё. Спать, когда сможешь. Есть. Быть рядом. Заботься о подруге.