Книга Снегурочка поневоле, страница 2 – Злата Тур

Отчаянно надеясь превратить инцидент в шутку, я просипела:

— Отпустите меня, пожалуйста. Любовь не лечится инструментами для уборки.

— Правильно. Поэтому я тебя от них и освободил, - голос Потапова стал хриплым, прерывистым. – Давно надо было тебя завалить, а я все ждал, пока ты оценишь шанс!

Он отбросил заигрывающий тон и обнажил, как клыки, свою истинную натуру.

От страха у меня помутнело в глазах. Несмотря на его загипсованный голеностоп, силы были явно неравны.

— Олег Петрович, отпустите, пожалуйста, - жалобно пискнула я, лихорадочно соображая, как вывернуться из медвежьих объятий и при этом не навредить ему. Ведь если по моей вине его нога опять сломается, я мало того, что с работы вылечу, так еще и до суда дело может дойти. Его адвокаты мои обвинения, порвут, как Тузик грелку. Вместе со мной. Его слово против моего.

И Потапов отнесся к моей мольбе, как к жужжанию мухи, потащив меня к кровати. Удовлетворившись тем, что поймал добычу, он довольно хмыкнул и сменил тон.

— Ладная. Сладкая, как конфетка, - рычал он, перемежая слова грубыми, похожими на укусы, поцелуями в шею. – Упрямая.

Его полноватые, с дугой Амура, губы, вызывали омерзение, и я отчаянно задергалась, пытаясь освободиться.

— Отпустите! Я закричу! – пыталась я вразумить, но только раззадорила его.

— Хватит ломаться! Недотрога с помойки! – открылось истинное лицо Потапова.

Если он завалит меня на кровать, шансов избежать насилия не будет. Он придавит собой мою слабую тушку и все. Поэтому нужно было действовать немедля. Я только собралась лягнуть его со всей силы, как он опередил. Выпустив меня из рук, сильно толкнул, чтоб насладиться видом распластавшегося беззащитного трофея. И я, словно снаряд, пущенный умелой рукой, приземлилась точно на кровать. Правда, головой ощутимо стукнулась о спинку.

Несколько секунд я моргала глазами, приходя в себя. И эти секунды чуть не стали роковыми. Потапов навалился на меня. И когда я попыталась спихнуть его, захватил мои руки и, словно капканом зажал за головой. Наслаждаясь победой, он довольно хохотнул. Стащив с волос резинку, запустил пальцы в мои кудряшки, до боли натягивая их.

Я дергалась, извивалась, но мои трепыхания были такими же эффективными, как попытки пойманной мыши вырваться из когтистых лап кошки.

От отчаяния у меня потекли слезы, и я, не надеясь на чью-то помощь, заорала изо всех сил:

— Помогите! А-а-а-а! Помогите!

На этом мой крик захлебнулся. Потапов зажал мне рот. И все, что я могла сделать – это только укусить ненавистную руку. За что сразу же получила мощную оплеуху, от которой потемнело в глазах. Потапов заматерился, и я поняла, что пропала. В последней попытке привлечь хоть чье-нибудь внимание, я изловчилась и толкнула локтем вазу с цветами, которыми этот негодяй –эстет украшал палату. Ваза грохнулась, разлетевшись на кучу осколков, но ни полуходячие пациенты, ни Надежда Петровна не услышали. Или не захотели услышать.

И когда неминуемое уже казалось вот-вот свершится, дверь в палату резко распахнулась.

— Кто. Здесь. Орал. – уверенный, но с явными нотками раздражения голос отвлек насильника.

— Пошел отсюда! – прорычал Потапов, не выпуская меня.

А я, умирая от страха, что неведомый защитник сейчас уйдет, снова выкрикнула:

— Пожалуйста, помогите!