Книга Снегурочка поневоле, страница 70 – Злата Тур

Дежнев уже переключился на официанта, а меня не покидала глупая мысль, что его желание связано со мной.

И пока не принесли глинтвейн, а Аришке шоколад, я сидела, как на иголках.

Илья рассказывал о своих детских приключениях, а я смотрела на него и понимала, что влюбляюсь окончательно, бесповоротно и бесперспективно. И тем не менее, когда я получила восхитительно пахнущий горячий напиток, воспользовалась советом Ильи и загадала его самого. Вернее, его любовь ко мне.

И Вселенная, наверно, громко посмеялась в этот момент. Но я, разгоряченная близостью Дежнева, глинтвейном и мечтами, этого не услышала. Я ловила взгляды окружающих и таяла от мысли, что все считают нас парой. Непередаваемое ощущение пресловутых трепещущих бабочек в животе соперничало с воспоминаниями о качелях. Одинаково остро, волшебно и сладко.

Я старалась запомнить каждую минуту, проведенную здесь. Запахи, обстановка, легкая музыка, еда – все это якорями закрепляло мое чувство к Дежневу, записывалось на флешку моей памяти.

— Вкусно? – спросил Илья, когда я отправила в рот кусочек «Анны Павловой» и закрыла глаза от удовольствия. В кондитерской, где я «затаривалась» пироженками, «Павлову» не делали. И этот десерт был у меня в списке желаний. А Дежнев, как маг – соблазнитель, восполнил пробел.

— Вкусно! – не открывая глаз, промурлыкала я.

— Аришка, а тебе нравится? – переключился он на девочку. Она осмелела и, уже почти не стесняясь, забыв про привычную манеру говорить шепотом, ответила.

— Очень. Спасибо.

Я думала, что название вершины Роза Пик символично. И все, что здесь случилось, - это пик эмоций.

Но оказалось, за этим пиком есть еще один. Более крутой. Пик чувственности.

Доев пирожное, я сыто улыбнулась и, подобно Аришке, сказала:

— Очень вкусно. Спасибо!

— Рад, что вы остались довольны! – как-то рассеянно ответил он, не сводя глаз с моих губ. Затем перегнулся через стол и большим пальцем смахнул крошку безе, прилипшую к коже. Я забыла, как дышать, а он, будто невзначай, провел подушечкой по верхней губе.

Меня словно током пронзило от интимности этого жеста. Я едва не поддалась дикому желанию удержать поцелуем его прикосновение. Но и без поцелуя по телу пробежали искры желания. Под ложечкой стало пусто, будто я на качелях в состоянии невесомости летела над пропастью. Потом пустота сменилась жаром и скатилась вниз, обжигая женское естество.

Я боялась пошевелиться, чтоб не выдать свое состояние. Но ошалевший взгляд все равно меня выдал. Дежнев его считал и шумно сглотнул.

— Крошка, - охрипшим голосом пояснил он.

— Спасибо, - отозвалась я, раздираемая желанием сохранить это восхитительное ощущение и прямо противоположным - быстрей загасить его, чтоб не выглядеть нимфоманкой или доступной женщиной.

Наверно, Дежнев и сам не ожидал от себя такого. Потому что он как-то неопределенно дернул головой, будто отмахиваясь от шальных мыслей и обернулся к залу, чтоб привлечь внимание официанта.

А я не знала, куда себя девать. Жутко неловко и в то же время восхитительно. Последняя картинка счастья. Вернее, иллюзии счастья. Я была готова к тому, что, спустившись с вершины, мы снова станем работодателем и его подчиненной. Что называется, спустившись с небес на землю…

Наша экскурсия заняла довольно много времени. Подъем и спуск на трех канатных дорогах, прогулка по вершине, наше катание на качелях, фото, кафе. В итоге мы заявились в отель почти к концу обеда. Не знаю, как Дежнев, но я чувства голода не испытывала от слова совсем. Либо мясо с салатом и «Павлова» еще не переварились, либо зашкаливающие эмоции отбивают все, не касающиеся Дежнева, чувства.