Книга Где болит, там любит, страница 29 – Екатерина Ромеро

Оборачиваюсь на Аленку. Снова на Миросю. Блин.

— Да, я ей сказала, ну прости! Ну а что? Пусть знает отличившихся в лицо, но больше никому, честно.

— Ладно. Из милиции никто не звонил. Сказали, сами наберут, не беспокоить их лишний раз.

— Они во всем разберутся и его посадят. Ты все верно сделала, Дин. А тетя твоя поняла или нет?

— Да. Синяки увидела. Я сдуру ей рассказала.

— А чего сдуру?

— У нее потом давление поднялось. Не надо было.

— А где твоя куртка, солнце? Холодно ведь?

— Я ее у Гриши дома забыла.

— Ну, так давай поедем и заберем или я позвоню ему…

— Нет! Я не хочу. Пожалуйста, Мирось, не надо.

— Ладно, как скажешь. Не хочешь, не надо.

Идем по длинному коридору, а мне все равно не по себе.

— На меня все смотрят.

— Да не… ну их! Пусть смотрят! Чтоб им повылазило!

Фыркает Мирося и мы выходим на улицу между парами подышать, потому что у меня в аудитории словно какой-то приступ случается. Воздуха мало. Ощущение такое, что вот-вот умру.

— Ну как ты, лучше?

— Да, кажется.

В этот момент поднимаю голову и вижу Зарубина. Он подъезжает на мотоцикле к универу и, припарковавшись, уверенным шагом идет в нашу сторону.

— Это он… пошли. Пожалуйста, девочки, пошли отсюда!

Хватаю Мироську за руку, но она как раз топчет пирожок со столовки, и пока собирает весь свой обед, становится слишком поздно.

Гордей. Он подходит прямо к нам, ко мне. Так близко.

У меня же словно дыхание перехватывает. Теряюсь. Машинально за Мироську прячусь.

— Дина. Поговорим?

Его голос для меня точно скальпель. Больно. И дышать сложно, и сердце стучит как барабан.

— Она не будет с тобой говорить! Чего тебе надо? Ты зачем это сделал, зверюга? Что, по-нормальному девочку взять слабо?

Мироська распушивает все свои перья, и я вижу, как глаза Гордея темнеют.

— Отошла. Я не с тобой разговариваю.

От его тона кровь стынет в жилах, но Мира даже не думает двигаться с места.

— И че ты мне сделаешь? Ударишь? Ударь, тут двести свидетелей сразу, как раз тебе в статью еще строку допишут!

— Мирось, не надо.

Беру ее за руку.

— Я поговорю с ним.

— Уверена?

— Да.

— Ладно. Я тут. Неподалеку. Идем, Ален.

Мирося показывает недвусмысленный знак слежки Гордею и отходит. И вот, я больше без ярой защитницы. Как есть стою перед Гордеем, пытаясь сделать вид, что мне все равно, тогда как мне вообще ни разу не безразлично.

Не реви, умоляю только, Дина, не реви перед ним.

И мы молчим. Осторожно поглядываю на Гордея. Он выглядит напряженным. Таким нервным сейчас и еще злым. Как и тогда утром в доме Гриши, когда он едва не пробил мне голову кулаком.

— На!

Сует мне какой-то пакет в руки. Беру, стараясь не коснутся его.

— Что это?

— Куртка твоя. Гриша передал.

— Спасибо.

Сглатываю. Опускаю голову. И снова молчим. Как на лезвии ножа оба.

Поняв, что диалог окончен, разворачиваюсь, но Гордей тут же меня окликает:

— Как ты?

Оборачиваюсь. Смотрю на него. Внутри кошки дерут, но я обещала себе не плакать.

— Нормально.

Гордей прячет руки в карманы, ведет плечом.

— Это... болит что у тебя?

Смотрю на него. Как бы так ответить. Поджимаю губы, он кивает:

— Ну да. Понял. На вот. Купи себе, что хочешь.

Басит и достает из кармана конверт, протягивает мне.

Я как стояла, так и стою, не шевелюсь даже.

— Что это?

— Тут десять тысяч долларов. Валюта.