Книга Где болит, там любит, страница 35 – Екатерина Ромеро

Я специально дважды прохожу мимо аудитории, но кроме ее придурошных подруг, ничего не вижу.

— Эй, ты!

Догоняю эту языкастую, она округляет глаза.

— Вообще-то, у меня имя есть.

— Да, я знаю. Мирослава.

— Какие люди! Чего тебе, будущий зек?

— Дина где?

— А тебе то что?

— Ее три дня не было в универе. Она заболела или что?

Мирослава эта только глаза закатывает и отходит от меня на шаг.

— Дина больше не появится в университете.

— Как это? Почему?

— Потому что она бросила учебу. И да: заявление Дина тоже забрала. Поздравляю. Ты своего добился, Гордей. Так держать, сломал девочке жизнь и сверху еще катком проехал.

Сказать, что я охренел, это ничего не сказать. Когда я в последний раз ее видел, Чуча точно была настроена, чтобы я сгнил на зоне. Прошло три дня, что могло так резко измениться.

— Почему? Ты с ней говорила?

— А тебе то зачем? Ты девочке всю жизнь испоганил, радуйся, у тебя все получилось! Дина лучшей на курсе была, круглая отличница, перспективная, старательная, на бюджете училась, а теперь учебу бросила, и все из-за тебя!

Выпаливает и идет вперед, но я за руку ее хватаю:

— Стой! Мирось, дай ее номер, адрес, хоть что-то!

— Пусти, пока между глаз не дала! Я тебе не Динка, пугливая лань, заряжу по фаберже так, что мало не покажется! Отвянь, сказала, адрес еще ему подавай. Перебьешься!

Вот же коза белокурая, невыносимая просто девка. Как ни допитываюсь, Мирослава ничего толком мне не говорит, а после, вильнув хвостом, и вовсе уходит.

Остаток дня тупо пялюсь в окно. Что-то тут не то, она же хотела учится. Я ни разу не видел ее прогулов, а потом Чуча просто взяла и бросила учебу?

Из-за той насмешки, из-за надписи на стене?

Ну хрень же просто, кто на это так реагирует… она могла. Запросто.

Макса тоже не видно, чем дальше, тем интереснее, бля.

— Милош!

— Здоров.

— Максим где?

— В больнице.

— Чего?

— Ты ему нос сломал, забыл? У него сотрясение мозга.

— Было бы что сотрясать!

— Заяву на тебя может написать за такое.

— Пусть пишет! Пусть, сука, пишет, и заодно не забудет написать заяву на себя за свой огород зелени на подоконнике!

— Да он лук зеленый выращивает, и вообще, это ваши дела. Мне как-то похуй.

Милош слился, очень даже красиво, но я даже не думаю звонить Максу. Да, он мне друг, но этот трындец из-за него случился.

Три дня назад

Я не сплю до поздней ночи, потому что теть Люба не вернулась со смены. Первый раз. Они никогда раньше так не делала, а если опаздывала, то всегда звонила мне предупредить.

Может, опоздала на автобус, может, работы много, убеждаю я себя, вот только сердце все равно не спокойное. Подождав еще час, я все же не выдерживаю и сама набираю в ее отделение.

— Доброй ночи. Извините, Любовь Павловна давно ушла с работы?

— А кто спрашивает?

— Дина. Я ее племянница. Теть Люба не вернулась домой, я переживаю.

— А, да, извини, я замоталась и забыла позвонить. У Любочки давление скакнуло, руку отобрало. Скорая еще с утра забрала. В реанимации она, в нашей.

Телефон выпадает из руки, едва удерживаюсь на ногах.

У нее и так было часто высокое давление, а потом еще и я со своей проблемой. Я только добавила ей стресса. Это все из-за меня случилось.

Ночь проходит в каком-то тумане. Я выгребаю все деньги из нашей заначки, которые мы копили на погашение кредита. Беру такси и срываюсь к теть Любе в больницу. Меня к ней не пускают, ночь на дворе, врача даже нет толком.