Книга Где болит, там любит, страница 37 – Екатерина Ромеро

Он не смотрит, а буквально ощупывает меня зорким взглядом, сканирует, как принтер у нас в универе.

— Мне не о чем с вами говорить. И я не голодна.

— Спокойно, я не ругаться пришел, а объясниться. Понимаешь, Гордей рано остался без родителей. Я сам его воспитал.

— Меня это не касается…

Разворачиваясь чтобы уйти, вот только сделать это Герман Андреевич мне не позволяет. В один миг он хватает меня за руку и впечатывает в стену. Все, его напускная вежливость закончилась.

— Нет, как раз это тебя касается. Дина, я Гордея не для тюрьмы растил. Я вложил в него миллионы, в его образование, в то, чтобы он стал человеком. Гордея ждет прекрасная карьера и будущее, и я не позволю, чтобы из-за какой-то случайной девицы он сел в тюрьму!

Опускаю голову. Мне нечего сказать. Мне просто больно.

— Понимаю, у вас случился конфликт, и я нисколько его не оправдываю, но ведь и ты не святая. Вы молодые, ну, повздорили, с кем не бывает! Гордей получит еще свое, не сомневайся, просто я не хочу, чтобы тюрьма его сломала. Он молод еще, ты сама хоть понимаешь, на что его ведешь? Ты же адвокат будущий! Холодные бараки, баланда дважды в день и по пятнадцать человек в камере. Девочка, он же не бандит какой страшный, Гордей учиться с тобой в одном университете. Он такой же студент, как и ты.

— Он совершил преступление.

— Это была глупость, а не преступление, да и ты сама у нас не такая уж белая и пушистая, правда?

Герман Андреевич при этом ближе подходит ко мне, становится страшно.

— О чем вы?

— Дина Тарасова, не надо держать меня за дурака, я работаю с такими как ты ежедневно. Я видел твои анализы, и мне ничего не будет стоить доказать, что ты была не только под алкоголем. Кроме того, я найду факты и свидетелей, которые скажут, что это ты то шампанское принесла, что это ты хотела отравить молодежь на той вечеринке, а это уже покушение.

— Это неправда! Я не знала, что в том шампанском! Я ничего не приносила…

Вспоминаю, что Мирося тоже дарила Грише алкоголь. Были свидетели, боже.

— Это уже никого волновать не будет, факты на лицо. Девочка, я с тобой не воевать пришел, не надо упираться рогом. Забери заявление на Гордея, и я помогу решить твои проблемы.

— Нет, не буду, можете пугать меня столько влезает!

— Хорошо, тогда кратко поясню тебе перспективы: исходя из твоих анализов, мы подаем встречный иск на тебя. Случайно или не очень у тебя дома найдут еще несколько таких же бутылок шампанского. Найдутся и два свидетеля, которые подтвердят, что ты принесла отравленный алкоголь на день рождение с целью нанести осмысленный вред. Дальше я звоню декану, и тебя тут же вышвыривают из университета, начинают таскать по допросам и судам, и да: квартира твоя, которая сейчас вся в кредитах, уходит с молотка. Соответственно, ты остаешься на улице. Дальше: твоя тетушка, у которой случился инсульт, без денег и помощи превращается в инвалида и вскорости умирает, а тебя саму я сажаю на двадцать лет за покушение и клевету. Гордей проходит по делу как потерпевший.

Герман Андреевич не говорил, а бил меня словами наотмашь, такие страшные фразы, он бросал их в меня, точно кирпичи.

Мне стало дурно, я пошатнулась назад. Этот мужчина так все выкрутил, вывернул просто наизнанку.

— Боже…

— Ну все, все. Я же не зверь, просто констатирую факты, а теперь давай раскрутим второй вариант развития событий: ты сегодня забираешь заявление на Гордея. Сегодня же твоя тетя получает все необходимые ей лекарства и уход, кредиторам затыкают пасть и банковские условия следки продляются. Мы выигрываем время. Ты копишь деньги, потихоньку закрываешь проблемы. Как тебе?