Книга Где болит, там любит, страница 44 – Екатерина Ромеро

Черт, меня просто распирает от эмоций. Я не понимаю, зачем этот цирк, Герману ничего не стоило нанять любую домработницу, тем более, что прошлая сбежала, аж пятки сверкали, не помню уже, какая по счету.

У меня ни разу не святая семейка, я уже говорил? Эльза вынесет мозг любому, Никита мелкий весь в нее. Дядя вечно занят, и только бабушка моя это все дерьмо уравновешивает.

Помню, когда Эльза только здесь появилась, то закомандовала чтоб бабулю сдали в дом престарелых. Я думал, тогда голыми руками ее придушу, но обошлось. Герман вступился, да и Фрося сказала, что пока может справляться сама, и если захочет себе компанию других пенсионеров, обязательно скажет об этом.

После гибели родителей у нас с дядей не все было гладко, мы оба ершистые и упрямые, но приходилось все же мириться. Мне, так как я был мелким, он приносил деньги в дом, а я нет.

Благо, учебу скоро я закончу и все измениться, я сам начну зарабатывать, вот только это давление со свадьбой просто бесит.

Да, я знаю, у Марты очень влиятельный отец, он растопчет мне дорожку для прекрасной карьеры, но я не уверен, что хочу жениться на этой девушке. Нет, Марта очень даже ничего, но словно вечно чего-то не хватает. Ну, нет в ней такого, чтоб цепляло, чтоб за душу брало. Она постная как рыба, как… тюлька, как говорит баб Фрося.

Не знаю, может я и правда зажрался, вот только о Марте я сегодня даже не вспоминал ни разу, зато о Чуче своей раз так сто, минимум.

И не Чуча она, а Дина. И не моя. Так, прислуга. И эти ее зеленые глаза, как у кошки и волосы рыжие, стянутые в хвост. Пушистые, как у белки, она и сама белку напоминает. В голову мне ударила так, что до сих пор отойти не могу.

С Максом до сих пор не общались, я не собираюсь я просить прощения за его сломанный нос! Переживет как-то, это все он заварил, пусть сам приходит, хотя такое простить сложно.

А она ведь все равно забрала заявление. Ха, только потому, что дядя, видать, больше денег предложил, не могло быть другой причины.

Значит, реально дело в финансах, такая же продажная, как и все. Стоило зашелестеть покрупнее купюрами, так сразу и договорились, смешно. Хотя не очень.

Валяюсь в кровати до ночи. Гулять бы поехать в “Зевс”, но машину мне пока никто не отдавал, а на моте колесо пробито.

Ворочаюсь. Я знаю, она спит у меня дома на первом этаже. Там крошечная комнатка. Без отопления и горячей воды, кстати, прошлая горничная потому и сбежала, но я не пойду туда. Делать мне нечего, пусть наслаждается, раз уж такая гордая.

Переворачиваюсь на другой бок. Жрать хочу, я так и не ужинал. Не выдерживаю, спускаюсь на кухню. Тут все уже убрано, сверкает, полы надраенные, я такого порядка никогда в доме не видел.

На столе пусто, осталась только одна тарелка с пловом. Именно там, где я сидел. Ничего не убрала на моем месте, даже приборы лежат.

Это она приготовила, шепчет какой-то бес. Не трогай, отравит еще.

Оглядываюсь по сторонам, тихо в доме, спят уже все. Наклоняюсь и принюхиваюсь к плову. Пахнет так, что желудок требовательно материться.

Облизываю губы. Не надо. Не прогибайся, Гордей! Ты не можешь есть то, что она приготовила.

Беру тарелку в руки, вилкой набираю этот плов. Пробую, стараясь сдержать стон удовольствия. Такой же, как мама готовила в детстве. Боже, точно такой! С черносливом и курицей.