Книга Где болит, там любит, страница 64 – Екатерина Ромеро

— О боже…

— Ну что ж ты! Дина!

— Ох, какая у вас нерасторопная прислуга. Я бы такую и дня не выдержала, Эльза, понятия не имею, как ты ее терпишь.

— Приходиться, сейчас с этим сложно. Дина, убери!

— Сейчас. Извините.

Приседаю на корточки. Судорожно хватаю это стекло руками. Едва сдерживаю слезы. Только не реви. Не смей.

— Не бери стекло руками. Осторожно.

Это Гордей. Он присел рядом и забрал у меня это стекло вместе с полотенцем.

— Гордей, сынок, она прислуга справиться.

Где-то фонит Эльза, но Гордей не реагирует. Он помогает мне все убрать, я невольно касаюсь его руки. Больно, невыносимо просто.

— Иди, отдохни, а я тебе не сын, Эльза.

Зарубин садится на место.

— Ты такой добрый, зай. Иди ко мне — лепечет Марта, протягивая к ему руку. Сюр какой-то, иначе не назовешь.

— Дина, хорош отдыхать, подавай горячее.

— Хорошо.

Следующие два часа чувствую себя пчелкой. Званый ужин затягивается, а мне как-то худо совсем становятся, аж до тошноты.

— Так, ну давайте теперь к делу. На когда назначаем свадьбу? Гордей, когда вы собираетесь подавать документы в загс?

Гордей поджимает губы.

— Я пока не знаю. У нас экзамены на носу, выпуск и диплом. Это все требует времени.

— Ну и что? Это вам ничем не мешает! Так дети, давайте корректнее. Думайте, ресторан мы организуем. И да, Гордей — твое место в силе, ждет тебя. Сразу же после получения диплома пойдешь работать в суде.

— Я знаю. Спасибо, Анатолий Алексеевич.

Перевожу дыхание. Когда, наконец, этот ужин заканчивается, гости уходят, а я мою посуду. И все бы ничего, если бы у меня не начало вдруг темнеть перед глазами. Сначала как будто вспышки, а после все сильнее.

— До свидания.

Слышу на фоне голос Гордея и со всех сил стараюсь собраться. Вижу, что он идет сюда, а мне так плохо. Руки слабеют, тарелка вываливается и падает, разбиваясь о кафель. Ох, она, наверное, такая дорогая, я тут уже столько посуды перебила. Вычтут из зарплаты. Мне не хватит оплатить кредит.

Во рту становится сухо. Вижу, как ко мне идет Гордей.

— Дина, тебе плохо?

Меня сильно покачивает. Теряю почву под ногами.

— Гордей…

— Дина!

Не понимаю, что случается дальше. Я просто падаю. Прямо на эти осколки.

— Дина! Дина, ты меня слышишь?

Она упала. Вот так, одной секундой раз, и завалилась на пол. Я едва успеваю ее подхватить на руки, уложить на диван.

Бледная, ее реснички с красным отливом трепещут, а мое сердце тарабанит в груди.

— Что случилось?

Бабушка Фрося. Она выходит, когда Эльза и Герман уже поднялись наверх.

— Ей стало плохо.

— Это Эльза ее вымотала. Весь день девочка на ногах, даже не приседала. А потом еще и приемы семейства этой тюльки устроили, чтоб вас всех! Иди, неси полотенце мокрое! И чайник поставь!

Психую, не знаю что делать, тогда как Фрося во всеоружии.

— Дина… Дина!

Беру ее за руку, провожу по нежной коже. Кладу мокрое полотенце ей на лоб, она распахивает глаза. Такие темные сейчас, как ночной лес.

— Что случилось?

— У тебя был обморок.

Она смотрит на меня, а после резко спохватывается:

— Посуда! Я не домыла посуду!

— Лежи уже, Гордей сам домоет! Давай, я тебе лучше давление померяю.

Командует Фрося, тогда как мне сложно отпустить ее руку.

— Ну, я так и думала. Сил у тебя нет, какая там посуда! Так, Гордей — пойди и накорми девушку. И чая ей сладкого дай и конфет, не то совсем мне девку угробить, да поживее! Все я спать пошла. И не вздумай ее в ту холодную конуру вести! Еще простудится, не приведи господь!