Книга Развод. Доставлено курьером, страница 104 – Лея Вестова

— Не все, — сказала я.

Он посмотрел на меня, приподняв брови.

— Простите?

— Не все будут удовлетворены. Я не буду.

Андрей дёрнулся, как от удара.

— Ольга… — начал было он.

— Нам нужно время, — перебила Марина. — Мы рассмотрим ваше предложение и дадим ответ.

— Сколько времени? — Кравцов нахмурился.

— Неделя.

— Неделя — это много. Дело движется, каждый день на счету.

— Неделя, — повторила Марина твёрдо. — Или мы прекращаем разговор прямо сейчас.

Они переглянулись — адвокат и клиент. Андрей был бледен, на лбу выступила испарина. Он едва заметно кивнул.

— Хорошо, — сказал Кравцов. — Неделя.

Они ушли, и я ещё долго сидела в кресле, не в силах пошевелиться. Тело казалось чужим, тяжёлым, как будто его налили свинцом.

— Ну что, — Марина отложила блокнот, — что думаете?

— Не знаю, — честно ответила я. — Я правда не знаю.

Она встала, подошла к окну, посмотрела на улицу. Свет падал на её лицо, высвечивая морщинки у глаз, седые пряди в тёмных волосах.

— Давайте рассуждать логически, — сказала она, не оборачиваясь. — Если принимаете сделку — получаете деньги и долю, Андрей остаётся на свободе. Если не принимаете — дело идёт в суд, он получает срок, но деньги вы можете не увидеть. Или увидеть через много лет, после всех апелляций и исполнительных производств.

— То есть вы советуете согласиться?

— Я излагаю факты. — Она обернулась. — Решение за вами, Ольга. Только за вами.

Я вышла от Марины и долго бродила по улицам, не разбирая дороги. Ноги сами несли меня куда-то: мимо магазинов с яркими витринами, мимо кафе, из которых тянуло кофе и выпечкой, мимо людей, спешащих по своим делам. Начал накрапывать мелкий дождь. Капли оседали на волосах, на плечах, стекали по лицу. Я не замечала. Просто шла и думала.

Взять деньги и отпустить его? Отказаться и смотреть, как он садится?

Я думала о Лизе. Как она будет расти, зная, что её отец в тюрьме. Как будет отвечать на вопросы подружек: «А где твой папа?» Как, может быть, будет ездить к нему на свидания, в казённое здание за колючей проволокой, через металлоискатели и проверки.

Или не будет. Может, она его возненавидит. Может, никогда не простит — ни его, ни меня.

Я думала о себе. О горячей, тёмной злости, похожей на уголь, тлеющий под слоем пепла, которая жила внутри всё это время. О желании увидеть, как он страдает, как платит за всё. О том, станет ли мне легче, если его посадят.

И думала об Андрее. О том человеке, которого когда-то любила.

Я остановилась посреди тротуара, и какой-то прохожий чертыхнулся, обходя меня. Дождь усилился, барабанил по крышам машин, по зонтикам, по моей непокрытой голове.

Ненавижу ли я его?

Наверное. Или нет. Или уже не знаю. Чувства перемешались, спутались, превратились в клубок, который невозможно распутать.

Домой я вернулась мокрая, замёрзшая, с трясущимися руками. Мама охнула, увидев меня, потащила в ванную, сунула сухое полотенце.

— Господи, ты что, под дождём гуляла? Заболеть хочешь?

Я не ответила. Просто стояла, вытирая волосы, и смотрела на своё отражение в зеркале. Бледное лицо, тёмные круги под глазами, мокрые пряди, прилипшие к щекам. Незнакомая женщина. Чужая.

Вечером, когда Лиза уснула, я сидела на кухне с мамой. Чай остывал в чашке, за окном шумел дождь.

— Как прошло? — спросила мама.