Книга Развод. Доставлено курьером, страница 105 – Лея Вестова

— Он хочет откупиться. Вернуть деньги в обмен на свободу.

Она молчала, ждала.

— И я не знаю, что делать, — сказала я. — Не знаю, мам. Если соглашусь — он уйдёт безнаказанным. Если откажусь — Лиза вырастет с отцом в тюрьме.

Мама протянула руку, накрыла мою.

— А ты? Чего ты хочешь?

Я подняла на неё глаза. Чего я хочу. Все спрашивают одно и то же, а я не знаю ответа.

— Я хочу, чтобы это всё закончилось. Хочу проснуться однажды утром и не думать о нём. Не вспоминать. Не чувствовать эту… — я сжала кулак, — эту тяжесть внутри.

— Это пройдёт, — сказала мама тихо. — Со временем пройдёт. Какое бы решение ты ни приняла.

— Ты уверена?

Она помолчала.

— Нет. Но я верю в это. И в тебя верю.

Я лежала без сна и смотрела в потолок. За окном шумел дождь, и этот звук был почти успокаивающим — ровный, монотонный, как белый шум.

Неделя. У меня есть неделя, чтобы решить. Деньги или справедливость. Практичность или принципы. Прошлое или будущее.

Четвёртый день начался, как обычно, с грохота.

Лиза носилась по квартире, роняя всё подряд, искала какую-то тетрадку, которую вчера точно положила на стол, мам, я точно помню. Я стояла на кухне, намазывала ей бутерброд с сыром и смотрела в окно на серое небо. Не спала почти всю ночь, и теперь голова была тяжёлой, ватной, как будто набитой чем-то мягким и бесполезным.

— Нашла! — торжествующий вопль из комнаты. — Она под кроватью была!

— Как она туда попала?

— Не знаю! Может, упала!

Может, упала. Я усмехнулась про себя. У Лизы всё всегда падало, терялось, оказывалось не там, где она оставляла. Хаос был её естественной средой обитания, и я давно перестала с этим бороться.

Она влетела на кухню, схватила бутерброд, чмокнула меня в щёку.

— Пока, мам!

— Шапку надень, холодно.

— Да ладно, там плюс два!

— Лиза.

— Ладно, ладно, надену.

Дверь хлопнула. Я осталась одна с чашкой остывшего кофе, с тишиной, с вопросом, который не давал покоя уже четвёртый день.

Что делать с Андреем?

Я не могла думать ни о чём другом. На работе сидела над документами и не видела цифр — только его лицо на той встрече. Дома готовила ужин и ловила себя на том, что стою с ножом в руке, уставившись в стену, а картошка давно остыла.

Согласиться на сделку, и он будет жить дальше как ни в чём не бывало. Заведёт новый бизнес, может быть, новую семью. А я буду знать, что отпустила его. Что он не понёс наказания. Что восемнадцать миллионов и бумажки о разводе — это всё, чем он заплатил за шесть лет лжи.

Отказаться, и он сядет. Три-четыре года в колонии. Серая роба, камера на двадцать человек, баланда, свидания через стекло. А Лиза будет расти, зная, что её отец в тюрьме. Что мама его туда отправила. Каждый раз, когда одноклассники будут спрашивать «а где твой папа?» она будет вспоминать. И может быть, когда-нибудь возненавидит меня за это.

Два пути. Оба плохие. И никакого третьего.

Я допила холодный кофе, поморщилась от горечи. Нужно было ехать на работу, там ждали документы, звонки, встречи. Обычная жизнь, которая продолжалась независимо от того, что творилось у меня в голове.

В офисе я просидела до обеда, пытаясь сосредоточиться. Получалось плохо. Алла Сергеевна принесла какие-то бумаги на подпись — я подписала, не глядя. Костя зашёл обсудить новый заказ — я кивала, соглашалась, а потом не могла вспомнить, о чём мы говорили.