Книга Развод. Доставлено курьером, страница 108 – Лея Вестова

А изменилось всё.

Два года прошло, а кажется, что целая жизнь. Я стояла у окна в своей квартире, и смотрела на город внизу.

Июньское утро льётся в комнату вместе с солнцем — густое, медовое, пахнущее липовым цветом и скошенной травой. Пылинки танцуют в лучах, и я слежу за ними взглядом, как в детстве, когда можно было часами лежать на бабушкином диване и смотреть, как они кружатся в полосе света.

За окном парк. Зелёный, яркий, полный птичьего щебета и детского смеха. Качели скрипят, кто-то зовёт Машу или Дашу, собака лает на голубей. Обычные звуки обычного летнего утра.

А ведь два года назад всё было совсем по-другому.

Звонок через неделю после ареста Андрея. Голос его адвоката в трубке, уже без прежней масляной уверенности: «Доверитель хочет вернуть деньги. Все восемнадцать миллионов. И долю в компании тоже». Смягчающее обстоятельство, объяснил он. Андрей Викторович понимает, что ситуация изменилась.

Ситуация изменилась. Я усмехнулась тогда, слушая эти слова. Раньше «ситуация» означала: откупиться и уйти. Теперь — хотя бы чуть-чуть смягчить срок.

Деньги пришли через две недели. Я смотрела на цифры на экране — восемнадцать миллионов триста тысяч — и ждала чего-то. Радости? Торжества? Удовлетворения? Но чувствовала только усталость. И облегчение, глухое, тяжёлое, что этот кусок истории наконец закрыт.

Суд был в апреле, когда снег уже сошёл, но деревья ещё стояли голые, в ожидании тепла. Марина предлагала пойти, я имела право, как потерпевшая. Но я не захотела.

Она позвонила вечером того же дня. Четыре года, сказала. Колония общего режима. Возврат денег учли, иначе было бы больше.

Четыре года. Я положила трубку и долго сидела в тишине, слушая, как за стеной Лиза разговаривает по телефону с подружкой, как на кухне мама гремит посудой. Обычные звуки обычного вечера. А где-то далеко человек, с которым я прожила одиннадцать лет, услышал свой приговор.

Жалела ли я его? Не знаю. Наверное, нет. Но и радости не было, только понимание, что всё, наконец, закончилось. По-настоящему закончилось.

Развод оформила через месяц. По закону, если супруг осуждён на срок больше трёх лет, можно развестись через ЗАГС — без суда, без его согласия. Просто заявление, пошлина, и через тридцать дней — свидетельство.

Женщина приняла документы, не поднимая глаз. Сколько таких историй проходит через её руки каждый день? Одна из многих. Капля в море чужого горя.

Одиннадцать лет брака и одно заявление, чтобы его закончить. Вот так просто. Вот так страшно просто.

Ратмановой дали условный срок — два года, штраф. Марина рассказала мельком, когда мы встречались, подписать последние бумаги. Сказала, что та выглядела плохо на суде — постарела, еле держалась. Я кивнула, не зная, что чувствую. Она воровала вместе с Андреем годами. Но она же и помогла его посадить. И она потеряла дочь.

Алина уехала сразу после того, как передала документы Григорьеву. Никто не знал куда — может, в Питер, может, за границу. Ратманова говорила на суде, что дочь не отвечает на звонки. Что они не общались с того дня, как всё вскрылось.

Я думала о ней иногда, о женщине, которая любила того же мужчина, что и я. Которая узнала правду и не смогла простить ни его, ни мать, ни, наверное, себя.

Где она сейчас? Счастлива ли?