Книга Развод. Доставлено курьером, страница 70 – Лея Вестова

— Есть.

Я положила папку на стол между нами. Толстую, разбухшую от бумаг. Екатерина Сергеевна посмотрела на неё, потом на меня, приподняла бровь.

— Я провела аудит, — сказала я, и мой голос прозвучал удивительно ровно, почти деловито. — Как вы советовали. Нашла кое-что интересное.

Следующий час мы разбирали документы. Я объясняла, показывала, листала страницы. Екатерина Сергеевна слушала молча, делала пометки в блокноте, иногда задавала уточняющие вопросы. Её лицо оставалось непроницаемым, профессиональным, но я видела, как расширяются её глаза при виде некоторых цифр.

— ООО «Вектор», — я открыла нужный раздел. — Закупки материалов на двенадцать миллионов рублей за год. Цены завышены на сорок-сорок пять процентов от рыночных. Вот сравнительная таблица, я сделала.

Она взяла листок, пробежала глазами.

— Впечатляет. Вы хорошо поработали.

— Это ещё не всё, — я перевернула несколько страниц. — ИП Ратманова Е.В. Консультационные услуги. Двести пятьдесят тысяч в месяц, три миллиона в год. И ИП Лебедев М.А. — маркетинговые услуги, ещё три с половиной миллиона. Никаких отчётов, никаких результатов работы. Просто ежемесячные переводы.

— Классическая схема вывода, — кивнула Екатерина Сергеевна. — Фиктивные услуги, которые невозможно пощупать. А кто эта Ратманова?

Я сглотнула. Вот он, момент, которого я боялась. Произнести это вслух означало сделать всё окончательным, бесповоротным.

— Елена Васильевна Ратманова — мать Алины. Любовницы моего мужа.

Пауза. Екатерина Сергеевна медленно отложила ручку, откинулась на спинку кресла.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Я проверила через ЕГРЮЛ и социальные сети. Та же редкая фамилия. Фотографии Алины с матерью на её странице. Всё сходится.

— Понятно, — адвокат помолчала, переваривая информацию. — Ольга, вы понимаете, что это меняет всю картину?

— Понимаю.

— Это уже не просто растрата. Это систематический вывод активов через подконтрольные структуры. Статья 160 УК — присвоение или растрата. Статья 159 — мошенничество. Если копнуть глубже, возможно, ещё и уклонение от уплаты налогов. Мы говорим о реальном уголовном деле. О реальном сроке.

Реальный срок. Слова повисли в воздухе между нами, тяжёлые, как свинец. Я смотрела на свои руки, сложенные на коленях. Пальцы слегка дрожали.

— Ольга, — голос Екатерины Сергеевны стал мягче. — Прежде чем мы пойдём дальше, я должна задать вам важный вопрос. Вы готовы к последствиям? Если мы подадим заявление в полицию, если дело дойдёт до суда… Ваш муж — отец вашего ребёнка. Лиза может вырасти с отцом, сидящим в тюрьме. Вы понимаете это?

Я подняла глаза. За окном кабинета виднелись крыши старых московских домов, голые ветки деревьев, серое ноябрьское небо. Где-то там, в этом огромном городе, моя дочь сейчас сидит в школе, учит таблицу умножения или рисует в альбоме. Не подозревая, что её мама решает судьбу её отца.

— А если я не подам? — спросила я тихо. — Что тогда?

— Тогда вы разводитесь, делите имущество как есть. Фирма формально убыточная, делить особо нечего. Квартира ваша, добрачная. Машины поделите. Андрей уйдёт с минимальными потерями и восемнадцатью миллионами, которые он вывел за эти годы.

— То есть он победит.

— Можно сказать и так.

Я встала, подошла к окну. Прижала ладонь к холодному стеклу. Мысли метались, как испуганные птицы в клетке.