Книга Красная Шапочка для Волкова, страница 69 – Вита Кросс

— Я пошутила, — шепчу задушенно, пока он стаскивает с меня куртку и бросает её на свою, лежащую у окна.

— Плохо пошутила, Шапочка, мне не понравилось, — рычит, надавливая мне на затылок и толкая на себя.

Протестующе мычу, но тут же проглатываю это мычание под натиском наглого языка.

В глазах взрываются вспышки, в ушах шумит. Хватаюсь за широкие плечи, пытаясь отстраниться, ведь у меня черт возьми были правила. Я озвучила ему их на днях, когда сказала, что сначала дождусь результатов ДНК анализа, но этот громила похоже, обо всем забыл. Или делает вид, что забыл.

А сейчас и я, кажется, начинаю забывать. Мыслить трезво и холодно, когда его язык орудует в моем рту, не получается.

Волков целует глубоко, жадно, как будто голодал все эти дни и впервые дорвался до обеда. Наши языки сталкиваются, ударяются друг о друга, гладят и сплетаются.

— Зараза ты мелкая, — хрипло шепчет он, ныряя наглыми ручищами под мой свитер.

Тянет его вверх и снимает через голову.

— Вадим, нет, — верчу головой, но он конечно, предпочитает не услышать.

Дернув вниз лифчик, обхватывает губами сосок и втягивает его в рот. Ударяет по вершине языком, прикусывает и снова посасывает.

Ох, мамочки. Меня дугой выгибает, навстречу этой дерзкой непозволительной ласке. Нужно сопротивляться, а у меня изо рта только стоны вылетают.

— Вадим, секса не будет, — все же нахожу в себе силы, когда он на мгновение отрывается, чтобы прижаться губами к другому соску.

— Я не буду тебя трахать, — вибрации от его голоса бегут по коже, — только накажу, чтобы больше никогда не думала о ком-то другом.

— Я не думала, — охаю, когда его зубы смыкаются вокруг вершинки. Язык скользит по ареоле, вызывая внутри меня крупную дрожь.

— Да что ты? — проговаривает сипло, снова подталкивая мое лицо к своему. Тяжелое дыхание обжигает кожу, я чувствую, как сильно он напряжен, — а о ком же ты думала?

Пьяный контакт глаза в глаза. Меня ведет от того, какие нотки скользят в его голоса — ревнивые, властные. Вадим открывает рот и впивается губами в мои.

— О ком, Шапка?

Дерзкие руки безнаказанно скользят вниз к моей талии, сжимают её, а потом одна из них прорывается в мои лосины.

— О тебе, — вскрикиваю я, — вместо того, чтобы учить английский, я думала о тебе, чертов Волчара. — хватая ртом воздух, вся дрожать начинаю.

— Умница моя… сладкая девочка… — умелые пальцы сдвигают полоску моих трусиков и раздвигают складки.

Ох, Боже мой. От соприкосновения с горячей кожей меня током бьет. Низ живота тянет, по крови гуляет адреналин.

— Мозги мне вышибаешь, Ксенька…. Мокрая такая, горячая.

Бедром чувствую каменную твердость у него в штанах и машинально вспоминаю как это — когда он был внутри меня. Большой, твердый…

Длинные пальцы скользят внутрь, сразу два, а у меня весь воздух из легких испаряется. Сумасшедшие ощущения. Ощущаю, как стеночки моей плоти обхватывают их, как те легко скользят вглубь и наружу.

Мы с Вадимом в унисон дышим как два спортсмена, пробежавших стометровку. Губы в губы… обжигаем дыханием. Обезумевшие взгляды, мое сердце вылетает из груди, и его вытворяет тоже самое. Чувствую это сквозь плотный зимний свитер, который мешает мне потрогать его, как тогда.

Задираю подол и прижимаюсь ладонями к груди. Мышцы мгновенно сокращаются, Волков напрягается еще сильнее.