Книга Красная Шапочка для Волкова, страница 70 – Вита Кросс

— Хочу тебя, Шапочка… — большим пальцем второй руки обводит мои губы и легко давит на нижнюю, — взорвусь, так хочу.

— Мм… — мотаю головой, прикасаясь кончиком языка к его пальцу и закатывая глаза от того, как там внизу — другие его пальцы ласкают меня.

Растягивают, двигаясь вглубь и наружу, натирают какую-то точку внутри меня, от которой меня непроизвольно вспышками покрывает.

— Боже… — шепчу, как слепой котенок ища его губы, — остановись.

И он останавливается.

Это ошеломляет.

Поднимаю тяжелые веки, растерянно смотря в горящие глаза.

— По-хорошему, надо тебя одеть и отпустить домой, — произносит серьезно, — тогда ты точно больше никогда не захочешь при мне упоминать кого-то другого.

— Что? — не верю в то, что он говорит.

Разгоряченная, потная, непонимающе тону в его черных зрачках, когда Вадим побежденно выдыхает.

— Но добровольно отпустить тебя — выше моих сил, — облегченно выдыхаю, когда пальцы во мне возобновляют движение, — вьешь из меня веревки.

— Ага, из тебя повьёшь…

Договорить мне не дают. Затыкают рот поцелуем, и в буквальном смысле трахают пальцами.

Быстро, в размеренном четком темпе, пока я не начинаю громко стонать и извиваться на его руке, как уж на сковородке.

Тоже сдираю с Вадима свитер, глажу обнаженный торс ладонями. В машине становится душно от наших вспотевших тел, стекла перестали быть прозрачными. Благо, они у него тонированные, а то увидь кто из моих одногруппников, завтра было бы весело в университете.

К оргазму я прихожу спустя всего каких-то несколько минут. От того, как Волчара давит мне на клитор большим пальцем, взрываюсь, сильно пульсируя и содрогаясь. Сама того не понимаю, как впиваюсь в его плечо зубами.

Дышу тяжело и часто. Между ног взрываются фейерверки, обжигают своим покалывающим теплом.

Отстранившись, получаю мягкий поцелуй в губы, а когда думаю, что всё закончилось, Вадим чуть отталкивает меня назад по своим коленям и расстегивает ширинку.

— Вадим, я не буду… — лицо горит, запоздало наваливается смущение, которое увеличивается раз в десять, когда он освобождает из трусов свой вздыбленный член.

— Тебе и не надо. Просто посмотри.

Сжав его у основания, он проводит по стволу вверх-вниз и откидывает голову на сидении.

Я же замираю. Проглотив собравшуюся во рту слюну, безотрывно смотрю на то, как он магическими движениями заставляет его эрекцию стать еще больше и толще, если это только возможно. Красная головка наливается сильнее, из крошечного отверстия показывается прозрачная капля, которую Вадим размазывает по коже.

Мое сердце готово с ума сойти от этого зрелища. Возбуждение возвращается с новой силой и собирается в животе горячим комом.

— Не передумала? — хрипит, наблюдая за мной из-под опущенных ресниц.

Мои ладони горят, но я мотаю головой. Даже произнести ничего не в состоянии.

Только бросаю взгляд наверх. Кадык Вадима дергается. Он, приоткрыв рот, втягивает в него воздух.

Схлестнувшись со мной взглядами, двигает ладонью чаще, ритмичнее.

А мне хочется ноги свести. От сильных ощущений внизу тянет.

Не отдавая себе отчета в том, что делаю, все же протягиваю дрожащие пальцы и касаюсь твердого члена. По телу Вадима дрожь прокатывается. Он, шумно выдохнув, тут же берет мои пальцы в свои и сдавив их, начинает себя удовлетворять.