Книга Лишняя в его семье, страница 100 – Диана Рымарь

— Хватит, я сказал! — рявкаю громче, чем хотел.

Тоня моментально замолкает, смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Понимаю, что перегнул палку, но отступать уже поздно.

— Неужели ты не хочешь хотя бы попробовать? — Голос у нее становится тихим, просительным. — А вдруг понянчим маленького Алмазика? Или сестричку для Машеньки… Ну неужели не хочется?

Представляю себе маленького сына, и сердце болезненно сжимается. Конечно, хочется. Но сколько можно обманываться?

— Тоня, мне сорок пять лет! — развожу руками. — В двадцать ни с каким лечением ничего не получилось, в тридцать не получилось, а в сорок пять вдруг раз — и получится? Ерунду не говори!

— Алмаз, прошло много лет. — Она наклоняется ко мне, берет за руки. — Медицина сейчас на другом уровне. Я проверила в интернете, там точно говорят…

— Ах, ну если в интернете говорят… — Иронично поднимаю бровь. — Тоня ты в своем уме? Ну если тебе так приспичило второго ребенка, давай сделаем ЭКО, проблемы какие? Я ж предлагал тебе раньше.

— Я не хочу ЭКО. — Тоня отдергивает руки. — Я хочу ребенка от тебя, ты не понимаешь разницу?

Шумно вздыхаю, хмурю брови, грозно на нее смотрю.

Обычно, когда я одариваю жену таким взглядом, она успокаивается, начинает ластиться. Обнимает, целует в щеку.

Но, видимо, не в этот раз.

— Алмаз, — Тоня достает телефон, — я сейчас твоей маме позвоню!

Убийственный аргумент, ага.

Если бы мне было пять лет.

Но мне сорок пять…

К тому же мать укатила со своим новым мужем на Мальдивы еще в начале месяца, так что достучаться до нее будет проблематично.

— Тоня, мать на морях, ты забыла? — усмехаюсь.

— Ради такого дела она прилетит… — упрямо заявляет жена.

— Тоня, тебе тридцать пять лет, — говорю жестко. — Ты что надумала себе там? Тебе уже тоже поздно…

Тоня замирает, медленно опускает телефон. Смотрит на меня так, будто я обругал ее матом.

— И в сорок рожают, и ничего. Ты что-то имеешь против моего возраста?

Тут-то я понимаю, что язык надо бы прикусить.

Ох уж эти женщины, никакого от них покоя.

* * *

Еще через полгода:

Алмаз

В одно не прекрасное утро я подмечаю, как Тоня в очередной раз скрывается в ванной с коробочкой теста в руках.

Уже который месяц одна и та же история. Просыпается раньше меня, тихонько встает, чтобы не разбудить, крадется в ванную. Потом сидит там минут пятнадцать, а выходит с красными глазами и расстроенным лицом.

Сейчас опять начнется: слезы, сопли.

«Алмаз, пожалей меня».

«Давай еще попробуем!»

Каждый раз жалею… О том, что в очередной раз позволил надежде пустить в душе корни.

Как последний долдон, доверился врачу, пошел на операцию, потом курс реабилитации, последующее лечение таблетками. Полгода мучений, надежд, ожиданий.

А толку-то…

Тихие слезы жены, которые давят на психику хуже любых упреков.

Да что там, я сам каждый раз чувствую себя ужасно, убеждаясь, что не способен зачать, хоть триста операций мне сделай. Будто неполноценный какой-то, бракованный.

Еще большим гадом чувствую себя в отношении Тони. Ведь она искренне мне поверила, что все получится. Месяцы высчитывала благоприятные дни, пила витамины, берегла себя.

Стою у двери ванной, слушаю, как течет вода, жду, пока Тоня выйдет.

Про себя репетирую успокоительные речи: «Ничего страшного», «Еще попробуем», «Главное, не расстраиваться».

Однако, когда жена выходит из ванной с красными от слез глазами, все идет не по плану.

Накопившееся раздражение прорывается, как вода через дамбу.

Вместо успокоения я строго на нее смотрю и говорю:

— Все! Достало! Я выкидываю все твои тесты на овуляцию, все тесты на беременность, чертовы пренатальные витамины, которые ты ешь горстями. Терпелка закончилась!

— Алмаз… — стонет она и протягивает мне тест.

Долго стою, долго на него пялюсь. Одна полоска четкая, яркая, а вторая… Вторая тоже есть! И тоже четкая.

Не знаю, как реагировать. Пульс долбит виски, в ушах звенит.

Радоваться боюсь…

Слово сказать и то не выходит.

Чувства переполнят.

— Боже мой, Тоня… — шепчу, глядя в ее счастливые, хоть и мокрые от слез глаза.

А она кидается мне на шею, смеется и плачет одновременно.

И я понимаю — бывают чудеса. Даже для таких упрямых ослов, как я. Видимо, где-то там наверху решили, что мы достаточно долго мучились, и наградили нас вторым ребенком.

Уж мы его родим! Уж мы его так воспитаем, что он самым лучшим будет! Ну, после Марии, разумеется. Первенцы — дело такое, и тут не важно, кто биологический папа.

Это что же получается? Я полноценный все-таки?

А ведь без Тони ни хрена бы не вышло. Я упрямый, но моя жена в сто раз упрямее.

За то ее и люблю.

Конец