Книга Лишняя в его семье, страница 88 – Диана Рымарь

Мне не хватает воздуха в этой душной комнате, будто задыхаюсь.

— Если бы я знала, что она собирается испортить нам свадьбу, сказала бы. Но я понятия не имела, что она сюда явится, Алмаз!

Он буравит меня взглядом, словно пытается заглянуть в самую душу и найти там доказательства того, что я лгу. Но, видимо, не находит их и тем не менее произносит:

— Тоня, ты понимаешь, что это конец?

Я понимаю, да.

Алмаз хотел, чтобы все думали, будто он гордый будущий отец, что у него нет никаких проблем с продолжением рода.

Теперь же, если он не разведется со мной тут же, вся семья будет считать его ослом и рогоносцем. А с его-то эго и южным менталитетом это попросту неприемлемо. Поэтому у него один путь — побыстрее от меня избавиться. Он ведь ни за что не признает, зачем ему понадобилась беременная невеста.

Но как же больно все это осознавать.

Ничего ему не говорю, просто киваю. Чувствую, как слезы катятся по щекам.

— Даже не споришь… — В его голосе слышится удивление.

А у меня нет сил спорить, нет сил доказывать, что я же говорила, предупреждала, что это не лучшая идея — замалчивать правду о ребенке.

У меня внутри все болит. От выпадов бывшей свекрови, от реакции гостей на ее слова, ведь даже не усомнились в моей вине.

Но больше всего мне больно от реакции Алмаза. Ведь он знал все с самого начала, а теперь смотрит на меня так, будто я вправду нагуляла ребенка и выдала его за чужого.

— Как мне прикажешь все это разгребать? — Он проводит рукой по лицу.

В этот момент дверь с треском распахивается, и в комнате появляется мама. Она бледна как полотно, но в глазах горит решимость.

— Отстань от нее! — Мама бросается к нам, заслоняя меня своим телом. — Ты разве не видишь, что ей плохо? Тебе ее совсем не жалко?

Лицо Алмаза каменеет.

Он окидывает нас обеих пронизывающим взглядом, потом разворачивается и уходит, не сказав ни слова. С силой хлопает дверью.

Уже не могу сдержать слез.

Рыдания душат меня, я словно тону в них.

— Мамочка, ну что ж я такая невезучая… — всхлипываю. — У меня же теперь опять дома нет…

— Есть у тебя дом, со мной обратно поедешь в родной городок. — Мама обнимает меня. — Пошли они все… Ишь, не разобрались, что это их драгоценный Алмаз с изъяном, а на тебя всех собак спускают…

Мама некоторое время гладит меня по спине, и от ее прикосновений становится чуть легче. Потом она решительно берет меня под руку:

— Пойдем-пойдем, сейчас вызовем такси. На вокзал — и домой.

Мы выходим из вип-кабинки, и я вижу, что творится на сцене.

Там стоит Алмаз, а возле него двое дядей из тех, кто покрепче, самых уважаемых в семье. Алибек — брат его отца, грузный мужчина с седыми усами, и Арсен — двоюродный дядя. Они напряженно спорят, размахивают руками. Их голоса разносятся по всему залу, заглушая все остальное.

— Не место такой женщине рядом с тобой! — гремит Алибек, тыкая пальцем в нашу сторону. — Ты должен немедленно с ней развестись, Алмаз!

— Она лишняя в нашей семье! — вторит ему Арсен.

Лишняя в его семье.

Лишняя… Лишняя…

Это слово эхом отдается в голове.

Алмаз

Я стою на этой проклятой сцене, слушаю громогласные речи дяди Арсена и Алибека. Успокоить их невозможно, я даже слова вставить не могу — они то и дело перебивают друг друга, размахивая руками, словно базарные торговцы.