Книга Жестокий брак по-кавказски, страница 118 – Александра Салиева, Анастасия Пырченкова

— Нияз, пусти, — попыталась вывернуться из его объятий.

Но куда там…

Муж держал крепко. Как и всегда.

— Не хочу, — отказался. — Мне так нравится.

И снова поцеловал в шею. Немного грубее, чем прежде. Всосал в себя кожу, наверняка оставляя на ней след.

— Нияз!.. — дёрнулась в сторону, накрывая потревоженное место ладонью.

— Что? — улыбнулся он.

Слишком довольно. Хитро. Так, как обычно улыбался нашкодивший Фархат. Виновато, но без сожалений. И я поймала себя на том, что мои губы тоже готовы разъехаться в стороны.

Нельзя, напомнила себе, оборвав свой порыв в последний момент. Затем и вовсе отвернулась. А через паузу сказала, как есть:

— Это ничего не меняет. Между нами.

О чём тут же пожалела. Уж слишком давящим стало последующее молчание Нияза. Говорящим лучше любых слов. Он был не согласен с моим мнением. Категорически. Но я не собиралась отступать.

Не важно, что ещё недавно было на втором этаже. Не важно, что я сама позволила такому случиться. Что хотела. Это ничего не значило. Всего лишь маленький срыв, ничего больше. Я по-прежнему была против возобновления этих отношений, хоть и понимала, что уживаться нам всё равно как-то да придётся. Ради Фархата. Исключительно ради него.

Нияз резко развернул меня к себе лицом, поддел пальцами подбородок, вынуждая запрокинуть голову и посмотреть на него.

— Разве? — спросил тихо.

Слишком тихо для того, в чьих глазах горело безумие и опасное предупреждение. Мужа разозлили мои слова, но он заставлял себя сдерживаться. Пока что.

— Да, — сообщила непреклонным тоном. — Ничего.

— Ты поэтому даже сейчас дрожишь, хотя я к тебе почти не прикасаюсь? Или скажешь это от страха? — сощурил свои красивые глаза, буром ввинчиваясь ими в мой мозг.

А я мысленно ругала себя за столь открытое проявление своей слабости. Он ведь прав. Действительно дрожала. И ни разу не от страха. Низ живота сводило от желания вновь ощутить его в себе, будь он трижды проклят. И я вместе с ним.

— Не от страха, — не стала врать. — Но я уже сказала, это ничего не меняет. Я не буду с тобой, Нияз. Даже если мы женаты. Даже если у нас общий ребёнок.

— Два, — перебил он меня мрачно.

Тут я запнулась, уставившись на него в растерянности.

— Я не предохранялся, — пояснил он с ядовитой усмешкой. — Так что, возможно, что детей уже двое. Что, скажешь, это тоже ничего не значит?

Скажу, что я полная дура! Я ведь до этого момента даже не думала о таком. Да я вообще ни о чём не думала! Я же не планировала ничего подобного. А теперь…

— Ничего, твоя мать это быстро поправит, — ляпнула раньше, чем успела обдумать свои слова.

Как сказала, так и замерла, мысленно надавав себе сразу с десяток пощёчин. Но поздно. Нияз не только услышал, но и сделал все верные выводы.

— Моя мать? Причём здесь моя мать? — посмурнел, а карие глаза совсем почернели.

Я же снова выругалась про себя.

— Алия, — продолжал давить Нияз, зацепившись за мою оговорку.

— Спроси у неё сам, — отвернула голову.

— Алия! — повторил он с нажимом, пальцы на моём подбородке усилили хватку. — Говори.

И я не сдержалась. В конце концов, сам попросил.

— Твоя мать пичкала меня противозачаточными. С самого первого дня, как я вышла за тебя, — призналась. — Сообщила об этом, когда за ворота выставляла, в качестве последней милости.