Книга Жестокий брак по-кавказски, страница 56 – Александра Салиева, Анастасия Пырченкова

Увы, только для нас троих. Стоящие в стороне женщины наше веселье не разделяли.

— Нияз! Сейчас же останови это безобразие, — потребовала в какой-то момент Халиса Сабитовна. — Это уже выходит за все рамки приличия.

Сын посмотрел на мать, на невесту, перевёл взгляд на щенка, и… пожал плечами.

— Не вижу ничего неприличного, — заявил со всем спокойствием.

Но я-то чувствовала, как его тело сотрясал сдержанный смех. И едва держалась, чтобы тоже не рассмеяться.

Всевышний, помоги!

В этот момент Мурад всё-таки догнал Азру. Зацепившись зубами за подол её платья, с рыком потянул его на себя. Девушка вскрикнула и принялась отбирать у него ткань. Мурад не сдавался, ещё и усилил атаку на подол. Послышался треск нежной персиковой ткани.

— Нияз! — гневно прошипела мать моего мужа. — Сейчас же избавься от этого щенка! Не смей позорить нас и не унижай этим свою невесту!

Нияз устало вздохнул.

— Да кто её унижает? — проворчал.

Но веление исполнил. Ну как исполнил?..

— Фархат, — обратился к сыну. — Отзови Мурада. Ты же можешь?

Сын несколько раз покивал, а затем громко свистнул.

— Мурад, ко мне! — приказал.

И щенок, выпустив испорченную ткань из зубов, с самым гордым видом потрусил к своему маленькому хозяину. Добравшись до него, послушно уселся рядом и, высунув язык, стал вместе с ним наблюдать за дальнейшим развитием событий.

Честно говоря, на Азру было жалко смотреть. Она держала порванный подол персикового шёлка и едва не плакала. И это она ещё не заметила, что на талии у неё тоже есть дыра. Ткань не выдержала издевательства щенка и разошлась по шву. К сожалению, ей о том быстро сообщили подбежавшие утешить женщины.

И как же они голосили…

Вот ведь!

— Нияз? — позвала я едва слышным шёпотом своего мужа, глядя на то, как гнев на лице Халисы Сабитовны проступает на лице алыми пятнами.

Как бомба в мультиках краснела перед взрывом, так и она едва сдерживалась, чтобы не прибить меня. По крайней мере, взгляды бросала очень красноречивые в нашу сторону.

— М-мм? — протянул муж, с задумчивым интересом рассматривая весь этот спектакль.

— А ты же больше не уйдёшь сегодня никуда, да? — поинтересовалась у него всё так же тихо.

— Вообще-то… — начал он.

И не закончил. Я не дала.

— Не уходи, — попросила.

Да, я опустилась до подобного унижения. Но совершенно о том не жалела сейчас. Гордость гордостью, а жить всё-таки хотелось больше. И если для этого мне надо было теперь находиться постоянно при муже, пусть. Тем более, я отлично знала, как его отвлечь. Сын мне в помощь. А вот тот серпентарий, что теперь, не таясь, бросал на меня дружные ненавидящие взгляды, мне точно ничем отвлечь не получится. Так что…

— Останься дома сегодня, — добавила, глядя на него уже в откровенной мольбе.

Наверное, Нияз решил, что я тронулась умом, потому что посмотрел на меня с таким видом, будто бы я внезапно обрела вторую голову.

А я что?

Я просто очень любила жизнь.

Особенно остро я её полюбила, когда его мать быстрым шагом направилась обратно к нам. Мои руки сами собой крепче оплели мужскую шею. Собственно, тогда-то до Нияза и дошла вся суть моей просьбы. Его плечи напряглись. А я вдруг подумала, что как-то долго мы находились в непристойной позе. То есть поза не то чтоб неприличная, но не для лишних глаз.