Книга Что я должен был сказать, страница 132 – Р. Л. Аткинсон

Она поджала губы и покачала головой.

— Ну, они собираются отправить Сэма обратно домой, и будут за ним пристально следить, чтобы убедиться, что он больше никогда здесь не появится.

Я вскинула руки в воздух, потому что всё это звучало слишком просто. Но, может быть, всё это время всё и было так просто в отношении Сэма. Но меня захлестнул гнев.

— Отлично. Если они так хороши в защите людей, тогда почему папа до сих пор мертв?! — сорвалась я, и лицо мамы побледнело. Слишком далеко. Я зашла слишком далеко.

— Прости, — быстро пробормотала я, мои глаза расширились, когда она тяжело опустилась на край моего матраса.

Ее лицо стало холодным.

— Всё в порядке. Просто сыпь соль на рану дальше. Это ведь не я потеряла мужа, в конце концов.

Мои плечи поникли, и я сделала неуверенный шаг в ее сторону.

— Мам, я не это имела в виду. Я просто расстроена, ясно? — Расстроена из-за Гриффина. Расстроена из-за папы. Расстроена из-за того, что бы я там ни сделала, чтобы заслужить ту жестокость, которую демонстрировал мне этот мир.

Она резко повернула ко мне голову, сузив глаза.

— Это поэтому ты вчера так напилась?

Я закусила нижнюю губу, но промолчала. Пусть думает всё, что ей нужно.

Она вздохнула и хлопнула себя по бедрам, понимая, что дальше я ее не пущу, и встала.

— Иди, от тебя разит. — Она кивнула в сторону двери.

Ноги каким-то образом пронесли меня через комнату, и мне удалось схватить чистое платье, любое платье, из шкафа. Я приняла душ, стянула волосы в свой обычный пучок и накрасилась, успев ровно к первому звонку в школу.

Всё, что я запомнила за весь день, — это то, что Нэнси не пыталась передать мне еще одно письмо.

На следующий день я провела время, с ужасающим любопытством уставившись в свой телефон, грызя ногти от беспокойства и ожидая его ответа на самые ужасные слова, которые я когда-либо произносила или отправляла. Слова, которые я даже Сэму не говорила. Правдивые, но ужасные, и щедро приправленные матом.

И всё же Рождество наступило и прошло, и когда я так и не дождалась от него вестей, мой гнев изменил направление. На следующей стадии горя я больше не злилась на него, а злилась на его молчание. Любой ответ подошел бы. И всё. Даже написанное сообщение с текстом «ок» было бы достаточно. Я была готова и приняла бы одно из его писем прямо сейчас, но нет, он доказывал, что является таким же трусом, каким я его и считала.

Мои глаза снова и снова перечитывали мои обвинительные и оставшиеся без ответа сообщения. И с каждым разом мне становилось всё яснее, насколько правдивыми были мои слова. Он разбил вдребезги мое сердце и душу, и заслуживал любого отпора с моей стороны. Он сказал, что не приемлет связей на одну ночь, но сделал это. Сказал, что я могу ему доверять — но я не могла.

Но он также с самого начала сказал, что это фальшивая договоренность, а я не упомянула эту часть.

Я снова в одиночестве откинулась на спинку дивана, несмотря на постоянные уговоры Ноа присоединиться к нему на его новогодней вечеринке. Даже моя мама с радостью оделась немного наряднее для вечеринки, на которую ее пригласили новые подруги из книжного клуба.

Слеза жалости к себе скатилась по моей щеке, и я вытерла ее рукавом толстовки Гриффина, в которую была одета и которая всё еще хранила едва уловимый аромат цитруса, который мог быть только плодом моего воображения. Несмотря ни на что, я жаждала его запаха. Всё еще жаждала хоть какого-то ощущения близости с ним.