Книга Что я должен был сказать, страница 134 – Р. Л. Аткинсон

— Он хуже их всех, — пробормотала я. — И он даже не удосужился ответить ни на одно сообщение хоть чем-то связным.

— Кто? О чем ты вообще говоришь? — снова спросил Ноа, сидя рядом со мной, пока я позволяла слезам беззвучно катиться по щекам. Гнев, ярость, ненависть, смущение — всё это лилось вместе с жидкостью, оставлявшей следы на моей коже.

Я прижала подушку к груди и покачала головой.

— Всё это было фальшивкой, и всё же по какой-то причине я думала, что то, что зарождалось между нами, было настоящим.

— Джейн, в твоих словах нет никакого смысла, — настаивал Ноа.

Я уронила голову набок, ему на колени, и всё ему рассказала. Каждую мелочь, которая произошла между мной и Гриффином — включая участие Сэма. Это было такое облегчение, каждое слово, слетавшее с моих губ, снимало часть свинцового груза с моей груди. Так здорово, что наконец-то кто-то еще знал обо всем этом.

— Значит, он трахнул тебя, а потом сказал, что это ни хрена не значит? — злобно уточнил Ноа, и я кивнула, притягивая подушку ближе к груди.

— Типа того. И он был моим первым. — Я шмыгнула носом в рукав Гриффина, и Ноа напрягся.

— Подожди, ты хочешь сказать, что у меня секс был раньше, чем у тебя?

— Очевидно. Даже мама знает, что ты кобель, — ответила я с небольшим иком и легкой улыбкой.

— Грубо. — Он усмехнулся, а затем вздохнул. — И с тех пор он не сказал тебе ни слова?

— Кроме «Джейн я». Его мама даже не пыталась передать мне письмо уже какое-то время. На данном этапе я бы и на это согласилась. — Я подняла телефон, открывая сообщения, чтобы показать ему доказательства. Ноа вырвал его у меня из рук и пролистал постыдно длинный список отправленных мной сообщений. Я смотрела сквозь пелену слез, как он нахмурил брови, а затем достал свой собственный телефон. Его большой палец несколько раз коснулся экрана, прежде чем он вернул мой телефон мне в руку. Его взгляд был напряженным, он уставился в свой экран, яростно печатая что-то сам.

— Ноа, что ты делаешь? — спросила я.

— Блокирую его номер на твоем телефоне, говорю Гриффину в точности всё, что думаю обо всей этой ситуации, а затем блокирую его номер на своем, — сердито ответил он. Я покачала головой, но улыбнулась, пока мир вокруг меня кружился всё быстрее и быстрее. Рассказать Ноа оказалось не так ужасно, как предполагалось, и сейчас это вряд ли могло что-то испортить. Между мной и Гриффином всё равно ничего не осталось, что можно было бы разрушить. Но это не означало, что мне не было больно.

Если честно, было чертовски больно.

Сегодня было легче. Или, по крайней мере, казалось, что легче. Возможно, дело было в том, что я знала: Ноа пару раз заспамил Гриффина сообщениями, прежде чем оборвать с ним все связи, и это помогло. Или, может быть, дело в том, что время шло, залечивая раны, а полное отсутствие Гриффина делало всё менее болезненным. Хотя чувство влечения к нему, казалось, не сильно уменьшилось. Я ненавидела то, что время от времени мне клянусь чудился его запах или слышался его дурацкий смешок. Я оборачивалась всякий раз, когда слышала, как кто-то говорит «умница». Я ненавидела то, что время от времени начинала играть одна из песен, которым мы подпевали, и я терялась в этих воспоминаниях.

Я ненавидела ту дурацкую фотографию, которую постоянно открывала на телефоне.