Книга Попутчик по несчастью, страница 46 – Виктория Рогозина

Ария выдохнула, но без раздражения — скорее оценивая расклад:

— Тогда сделаем, как в Морте?

Демид кивнул сразу.

— Угу. Там сработало отлично. И раз ты сама это предложила — я лучше уступлю, — усмехнулся он, отстегивая ремень. — Командуй, Морок. Я на подхвате.

И прежде чем Призрак успел что-то уточнить, Багров уже выскочил из машины, захлопнув дверь. Ария смотрела ему вслед секунду, уголки губ дрогнули — похоже, это был один из тех редких моментов, когда она позволяла себе быть по-настоящему довольной.

Она быстро перевела взгляд на своё отражение в затемнении экрана — привычный жест.

Проверила волосы, подправила ворот толстовки, сверила, не испачкалась ли где, не выглядит ли слишком «по-дорожному».

— Ладно… — она махнула рукой, удовлетворённо фыркнув. — Нормально. Выступать можно.

В её голосе было что-то, от чего у Призрака пробежали мурашки — уверенность, спокойствие и предвкушение настоящей сцены.

Та самая Ария, она же Морок, которая выходила под рев фанатов и управляла толпой, сейчас снова просыпалась.

Александра стояла чуть поодаль, почти в тени технической зоны, скользя взглядом по сцене. Под ногами вибрировала земля — звук проверки мониторов, шум толпы, ветер, несущий запах раскалённых прожекторов и пыли. Она машинально держала планшет, хотя работа была уже сделана. Теперь оставалось только наблюдать.

Рядом стоял Демид — спокойный, на удивление расслабленный. Он смотрел на сцену с какой-то тихой гордостью, будто заранее знал, что сейчас произойдёт. Уголки его губ были приподняты в мягкой, редкой улыбке, не из тех, что он выставлял напоказ. Настоящей.

— Сейчас понесётся, — сказал он негромко, будто заранее предупреждая.

И понеслось. Ария Морок вышла на небольшую сцену, будто она была её личной территорией. Простая одежда, растрёпанные после дороги волосы, никакого пафоса. Но стоило ей сделать шаг — и толпа взорвалась. Крик приветствия ударил, словно волна. Люди ревели, поднимали руки, тянулись вперёд, пытаясь хоть на секунду поймать её взгляд. Никто не ожидал увидеть её здесь — никто не верил, что она настоящая.

А Морок только улыбнулась — та самая, теплая, но с огоньком — и подала знак звукарям. Музыка заиграла сразу, мощно, будто сцена вдруг выросла вдвое. И Ария запела:

Мы прячем лица под тонной глянца,

Улыбки — в фильтрах, сердца — в пластике.

Там, где душа должна смеяться,

Теперь витрины, бренд и ярлыки.

Слова как пепел на губах,

Правда — чужая роскошь.

Живём на лайках и страхах,

Но молчим, когда слишком больно.

Толпа бешено заорала, подхватив каждую строчку, будто эти слова жили в них давно. А когда наступил припев — земля реально задрожала. Все голосами, всеми силами, перекрикивая саму Морок:

На каждом — клеймо,

Здесь так заведено:

Быть красивым, но пустым,

Быть богатым, но чужим.

И мир, что давно сломало,

Ждёт, когда станет модно

Не скрываться за стеклом,

А быть человеком — с сердцем, а не с клеймом.

Александра чувствовала, как по спине пробегают мурашки — мощь толпы была оглушительной. И она краем глаза уловила, как рядом Демид чуть наклонился вперёд, словно испытывая настоящий трепет, и тихо произнёс:

— Вот это она умеет… каждый раз.

Александра, не отрывая взгляда от сцены, тихо сказала:

— Я всегда восхищалась её самоотдачей… Она будто выкладывает на сцене собственное сердце.