Онлайн книга «Попутчик по несчастью»
|
Демид чуть кивнул, не скрывая искреннего уважения: — Она всегда так. На каждом концерте. Неважно — стадион или вот такая поляна на сотню человек. Ария по-другому не умеет. На сцене Морок будто вспыхнула новой волной эмоций — свет прожекторов лег на её лицо, волосы разлетелись, когда она шагнула к краю сцены. Музыка сменилась, стала тяжелее и резче. Она запела — низко, хрипловато, до дрожи честно: Любовь — мой яд, что выжег все мосты, а милосердие — роскошь, недоступная мне, как высота. Ты в моих снах меня спасаешь снова, чтобы шепнуть: «не выживешь» — и утонуть в словах. Я не проснулась, я просто перестала дышать, когда любовь стала ядом, а ты — моя тьма. Толпа завопила — кто-то поднял руки к небу, кто-то снимал на телефон, но большинство просто растворилось в её голосе. Он был как раскалённый металл — горячий, гибкий, обжигающе живой. Демид, стоящий рядом с Сашей, вдруг позволил себе тихо, почти неслышно подпевать, попадая в тон, но не перебивая. В его взгляде было что-то мягкое, почти домашнее — странно тёплое. — Яркая, — прошептал он, сам не замечая, что сказал вслух. Александра уловила эту тень улыбки на его губах и почувствовала, как что-то необъяснимое кольнуло внутри. За кулисами же стоял Призрак — неподвижный, как статуя. Он смотрел на Морок широко распахнутыми глазами, будто видел её впервые. На лице — восхищение, непривычное, открытое. Так смотрят только на тех, кто выбивает почву из-под ног. Он даже дышать будто забывал, пока слушал. И когда Ария тянула последний протяжный слог, Призрак едва слышно выдохнул: — Она… невероятная. Демид стоял у края сцены, вслушиваясь в последние аккорды Арии, и будто взвешивал что-то внутри себя. Затем тяжело выдохнул, наклонился к стойке и поднял руку, подавая знак своей группе. Гитаристы «Идола» мгновенно ожили, один перекинул ремень через плечо, другой быстро проверил строй. Барабанщик поднял палочки, крутанул их в пальцах и одобрительно кивнул. — Погнали, — тихо бросил Багров. Он выскочил на сцену — легко, почти хищно, будто врывался в собственную стихию. Толпа заревела от восторга, не ожидая такого дуэта. Ария повернулась к нему, брови чуть приподнялись, но на губах появилась широкая довольная улыбка. Она подала ему второй микрофон — он поймал его на лету. Музыка рванула, тяжелая гитара «Идола» сменила атмосферу, и они почти одновременно шагнули к центру сцены. Их голоса встретились, будто два огня, переплетаясь, подталкивая друг друга выше, мощнее. Мы все играем в правых и виноватых, Словами режем — будто сталь по живому… Тёмный бархат голоса Демида пробрал толпу до кожи. Ария подключилась, будто с другой стороны той же раны: Мы строим стены, чтоб быть непонятными, А ведь могли бы быть — одним домом… Гитара взвыла. Толпа качнулась. Кто-то завопил от восторга. Они подошли ближе друг к другу, спинами почти касаясь, и продолжили мощным унисоном: Смотрим в экран — и видим себя, Но в отраженье — не те глаза. Судим всех, как судьи без зала, А кто нас самих оправдал хоть раз?.. Толпа рванула вперёд к сцене, и в ответ сотни голосов взметнулись: Мир не в порядке — пока мы молчим, Пока презрение сильней сочувствия! Ария подняла руку вверх, ведя хором людей. Демид подхватил, усилил, словно волной накрыл: Как мало знаем, как много судим — |