Книга Ищу маму себе и папе, страница 16 – Мари Дион, Вильда Кранц

— Радости хватает. Вот. Развивающее.

Варя смотрит на коробку так, будто в руках у Максима Игоревича крыса дохлая.

Я едва не смеюсь. Настолько у неё красноречивое выражение лица. Сдерживаюсь, потому что рядом стоит грозный отец.

— Может, совместим? — осторожно предлагаю я. — Одна игрушка для пользы, одна для души, — решаю пойти уже проверенным способом.

Варя тут же цепляется за мои слова. Крепче обнимает куклу с фиолетовыми волосами и поднимает на отца такие умоляющие глаза, что отказывать ей, это чистое преступление.

Сама стараюсь выглядеть спокойно, но не удерживаюсь. Уголки губ всё-таки тянутся в лёгкой улыбке, как бы не старалась я выглядеть серьёзной.

Варя лучик света, который вызывает улыбку, которую просто невозможно удерживать в себе.

И в этот момент я вижу, как Максим Игоревич закатывает глаза уже не знаю в какой раз. Надеюсь у него там не заклинит мышцы. Или не дай бог судорогой не сведет.

От своих мыслей моя улыбка снова просится наружу. Только грозный взгляд Максима Игоревича заставляет держать серьёзное лицо.

Я вроде как переговорщик. И мне нужно быть максимально серьёзной. А то подумает ещё, что я просто развлекаюсь.

Воздух вокруг будто становится плотнее. Он смотрит на меня серьёзным хмурым взглядом. А я переживаю, как бы не отказал.

Максим Игоревич смотрит то на Варю, то на меня. Его хмурый взгляд становится ещё тяжелее, и я уже готовлюсь к отказу. Внутри всё сжимается. Ну неужели он сейчас скажет "нет"?

— Ладно, — наконец бросает он сухо. — Берём.

Варя взрывается, как фейерверк. Визжит, крутится на месте, прижимает куклу с фиолетовыми волосами, словно это самая большая драгоценность в мире.

Выдыхаю, сама того не замечая. Кажется, я только что выиграла маленькую битву.

Максим Игоревич закатывает глаза так выразительно, что я почти слышу этот "скрежет" внутри него. Уверена, он думает, что мы с Варей сговорились против него.

— Спасибо! — бросаясь к нему, обнимает его за ногу Варя.

Он замирает, будто не знает, как реагировать.

Я отвожу взгляд, прячу улыбку.

В который раз за день я чувствую себя переговорщиком. Успешным. Между ребёнком и её отцом. Варя сияет счастьем, Максим Игоревич — напряжением, а я где-то посередине.

Мне приятно видеть, что сближение отца и такой очаровательной малышки началось.

А ещё я думаю, что мне пора прощаться с этой парочкой. Пока я не привязалась к ним.

Мы идём дальше по магазину, и Варя опять мечется от полки к полке. Глаза сияют, ручки так и тянутся всё потрогать. Я иду рядом и стараюсь успевать за её порывами.

— Смотри! — она вдруг замирает перед стендом с мягкими игрушками.

И я понимаю, что всё. Вот тут мы точно пропадём.

Варя хватает огромного плюшевого мишку, больше её в два раза. Обнимает его, утыкается носом в мягкий живот.

— Можно! — глаза сияют так, что я и сама готова купить этого медведя, если наш строгий папа будет против.

Невольно улыбаюсь. Она сейчас похожа на маленькую "Машу" из мультика, рядом с этим гигантом.

— Нет, — отрезает Максим Игоревич, даже не дав шанса. — Он больше тебя. Тащить его куда? В комнату вместо кровати?

Варя поджимает губы, но не сдаётся. Её глаза становятся ещё круглее, а руки цепляются за мишку так, словно она готова умереть, но не отпустить.

— Максим Игоревич, — осторожно вмешиваюсь я, — в игрушках главное — уют. Посмотрите, она же в нём тонет от счастья.