Книга Ищу маму себе и папе, страница 34 – Мари Дион, Вильда Кранц

Чувствую, как горло сдавливает. Папа. Она впервые меня так назвала. На глазах у этой строгой тётки, которая сейчас решает судьбу моей дочери.

Кладу руку на голову Вари, осторожно глажу её по волосам. Светлана Петровна смотрит на нас, и её лицо немного смягчается.

— Ясно, — говорит она, делая пометку в блокноте. — Но, Максим Игоревич, ситуация серьёзная. Вы не указаны в свидетельстве о рождении. Расскажите, как так вышло.

Бросаю взгляд вниз. Варя всё ещё держится за мою ногу, и это даёт мне сил.

— Мать Вари, Василиса, погибла в аварии, — начинаю я, стараясь говорить ровно. — Мы с ней… расстались ещё до её рождения. Она не сказала мне, что беременна. Я узнал о Варе только неделю назад, когда её привезли ко мне с запиской. Не успел оформить отцовство, но я её отец. И сделаю всё, чтобы это доказать.

Светлана Петровна кивает, её взгляд уже не такой колючий. Она что-то шепчет своей помощнице, та записывает.

— Хорошо, — говорит она. — Вам нужно срочно сдать тест ДНК и начать процедуру оформления отцовства.

Киваю как болванчик. Почти молясь, чтобы бы все прошло гладко.

— Где комната девочки? — спрашивает Светлана Петровна.

Подхватываю Варю на руки и веду женщин на второй этаж. Женщины проверяют шкаф, игрушки, кровать, ванную комнату. Все записывают. Пиздец просто!

— Эта комната не подходит для ребёнка. Нужно обустроить полноценную детскую. Безопасность прежде всего.

Опять киваю, хотя внутри всё кипит. Детская, документы, тест ДНК. Какие ещё условия поставят? Единорога раздобыть?

Эта Светлана Петровна выдаёт мне целый список, того что нужно приобрести. Детские вещи на зиму, детскую кровать, место для творчества, книги и далее по списку. Смотрю на эту портянку и думаю. Они серьёзно? Да у большей части людей с средним достатком и половины этого всего нет, и нихуя, живут как-то.

— Мы ещё вернёмся, — добавляет Светлана Петровна, спускаясь по лестнице. — У вас неделя, чтобы показать прогресс. Проверки будут каждую неделю, — как заученные фразы произносит эта Светлана Петровна. — И, Максим Игоревич, не затягивайте с тестом.

Они уходят, а я выдыхаю, будто тонну с плеч сбросил.

Желание выпить дикое. Но большие глаза Вари останавливают меня.

— Ты молодец, малышка, — присаживаясь на корточки говорю Варе.

Она так открыто улыбается, что в груди сдавливает. Впервые чувствую, что между нами что-то меняется. Она мне начинает доверять. Совсем чуть-чуть, но это уже победа.

Охреневаю от того как меня накрывает. Неужели это и есть отцовская любовь? Прислушиваюсь к себе. В душе и на сердце тепло.

— Ты хороший, когда не рычишь, — обнимая меня за шею, произносит Варя.

Я как мороженное на солнце таю пед крохой. Поплыл бородатый.

— Спасибо, — обнимаю малышку а у самого слёзы к глазам подкатывают.

На следующий день беру два отгула. В офисе все в шоке, потому что я никогда не пропускаю работу, но сейчас не до того.

Варя со мной, ходит, как маленький хвостик, сжимая своего зайца. Мы едем в лабораторию сдавать тест ДНК.

Варя, конечно, боится всего нового, но я обещаю ей мороженое, и она соглашается. Медсестра хмурится, видя её гипс, но молчит. Я смотрю на Варю, и внутри шевелится страх. А что, если тест покажет, что я не отец? Василиса ведь могла… Нет, не хочу об этом думать.