Книга Ищу маму себе и папе, страница 71 – Мари Дион, Вильда Кранц

Я не замечаю ничего вокруг.

Только чувствую, как меня сажают на что-то и передо мной появляется Максим.

Лицо его близко. Очень близко. Глаза тёмные, встревоженные. Он что-то говорит, но я не слышу. Только гул в ушах.

Страх начинает постепенно отступать, и меня начинает колотить ещё сильнее от испытанного стресса.

Тело трясёт. Руки дрожат. Губы дрожат. Я не могу остановить это. Не могу.

Кажется, пора идти к психологу. Нравящийся мне мужчина по попе хлопнул, а я уже с жизнью мысленно распрощалась. И самое пугающее, что я не могу это контролировать. Это чувство само возникает, помимо моей воли.

Ненавижу своё прошлое, которое до сих пор держит меня за горло. Ненавижу, что не могу быть нормальной. Что не могу просто посмеяться, отшутиться.

Максим подходит ближе, притягивает к себе и обнимает. Нежно поглаживает по спине, а мне выть в голос хочется от отчаяния.

Его руки тёплые. Сильные. Я чувствую, как он напряжён, как будто боится, что я разобьюсь. А я и правда разбиваюсь. Прямо сейчас. У него на руках.

Он меня жалеет. И это самое худшее, что вообще может произойти.

— Не смей меня жалеть! — вырывается у меня почти криком, и я толкаю его в грудь обеими руками.

Шиш мне с маслом. Он не двигается ни на миллиметр. Только крепче прижимает к себе, будто я маленький котёнок, который царапается.

— Яна, жалость, это последнее, что я к тебе испытываю, — его голос низкий, вибрирующий, проникает прямо под кожу. — Помочь, хочу. А пожалеть ты и сама себя сможешь, — он поднимает мой подбородок большим пальцем, заставляя смотреть ему в глаза. — Полегчало?

Киваю, и его рука двигается вместе с моим подбородком. Он кривит губы в едва заметной улыбке, и я залипаю на них.

— Тогда накрываем на стол и по-взрослому отметим, — подмигивает он и наконец отступает на шаг.

Воздух резко становится холоднее. Немного теряюсь.

Если честно, думала, что он поцелует. Потому что он тоже пялился на мои губы так, будто хотел съесть.

Но я так же и понимаю, почему он этого не сделал. Я только что от страха тряслась как осиновый лист, как эпилептик в припадке.

Он увидел мою слабость, мою сломанность. И теперь, конечно, не полезет. Кто захочет целовать девчонку, которая чуть со страха не умерла от обычного шлепка по попе?

Но в этот раз паника как-то резко отступила. Даже удивительно. И дрожи в теле не осталось. Лишь горькое, тяжёлое понимание, что я точно его не смогу заинтересовать по-настоящему.

Ну и не надо. Вот переборю в себе это чувство и всё!

Он работать будет, а я со своими чувствами бороться бороться.

Я правда пока не понимаю точно, как это делать, потому что влюблённость такая у меня впервые. Но точно что-нибудь придумаю.

Стану холодной. Стану удобной. Стану той, кого не жалко будет отпустить, когда найдёт себе нормальную.

А сейчас и правда надо расслабиться.

А что расслабляет лучше вкусной еды? Правильно, вкусная еда. По крайней мере меня.

Мы слаженно распаковываем всё. Максим достаёт всё из пакетов, а я раскладываю по тарелкам закуски и стараюсь не смотреть на него. Потому что каждый раз, когда поднимаю глаза, вижу, как он наблюдает за мной. Спокойно, внимательно. Как будто изучает. И от этого всё внутри вибрировать начинает.

Дальше Максим достаёт бутылку шампанского из холодильника и два высоких бокала с полки. Открывает пробку, тихий хлопок, и пена лениво ползёт по горлышку. Разливает вино по бокалам и протягивает один мне.