Книга Ищу маму себе и папе, страница 74 – Мари Дион, Вильда Кранц

После нескольких песен говорю, что горлу нужен отдых. Максим ни чуть не огорчается.

Он врубает песню "Ты беспощадна" — Джони и приглашает меня на медленный танец.

Радуюсь как маленькая девчонка, потому что тысячу лет уже не танцевала. Алкоголь в крови снимает все зажимы, и я от души наслаждаюсь происходящим. Его руки на моей талии, тепло тела, всё это кружит голову сильнее шампанского.

На задворках летают мысли, что я уже думала, что вечер безвозвратно испорчен. Но Максим сумел сделать так, что сейчас я просто наслаждаюсь моментом.

Медленные композиции сменяют быстрые, и у нас получается практически дискотека.

Мы прерываемся, чтобы передохнуть. Снова выпиваем, лакомимся закусками. Сыр, оливки, фрукты, всё кажется вкуснее, ярче.

И так по кругу.

В какой-то момент, на очередном медляке, Максим склоняет голову и нежно касается моих губ.

А я и не отстраняюсь. Наоборот, сама притягиваю его к себе ближе за плечи. И боги, меня накрывает цунами страсти.

Его губы сразу становятся требовательными, язык врывается, обжигает, кружит голову.

Я с каким-то диким отчаянием отвечаю, впиваюсь пальцами в плечи, прижимаюсь всем телом. Чувствую, как его руки скользят ниже, сжимают бёдра, задирают платье.

Поцелуй получается горячим, развратным. Он прикусывает губу, тут же нежно проводит языком по месту укуса, и я стону не в силах сдержаться.

Всё внутри взрывается, крышу сносит напрочь, мысли разлетаются, остаётся только желание. Дикое, первобытное.

Когда песня заканчивается, мы как-то незаметно перемещаемся на диван, продолжая целоваться, словно насытиться никак друг другом не можем.

Поцелуи начинают становиться ещё горячее, прикосновения все откровеннее, и я не хочу, чтобы всё это заканчивалось.

Может, я и буду жалеть об этом завтра, но сейчас я так хочу близости с Максимом, что внутри всё замирает и одновременно полыхает огнём.

Так хочу почувствовать себя желанной и нужной, словно умру, если не получу этого.

Максим как пушинку пересаживает меня так, словно я наездница. Тут же чувствую, как его внушительный пах упирается в мою киску.

Всю простреливает от острого удовольствия. Ткань трусиков намокает, тело дрожит, и я прикусываю губу, чтобы не застонать в голос.

— Останови меня, — рычит Максим мне в губы.

Смотрю в его глаза и понимаю, что он остановится, если я решу остановить всё. Только я не хочу, чтобы всё заканчивалось.

Мотаю головой, и он накидывается тут же на мои губы.

В голове красным высвечивается, что нужно ему сказать, что я ещё ни разу не была с мужчиной.

С трудом отрываюсь от его губ. Сразу же чувствую, как краска заливает лицо, потому что говорить об этом трудно. Стыдно. Как будто признаюсь в своей неполноценности.

Максим вопросительно смотрит на меня. Я делаю глубокий вздох.

— Я должна тебе сказать, — делаю паузу и вижу, как Максим хмурится. — Я девственница, — произношу я и отвожу глаза.

Сердце колотиться, как бешеное. Замираю в ожидании.

Что, если он сейчас посмеётся надо мной?

— Я должна тебе сказать, — Яна замолкает.

Её голос тихий, почти шёпот, дрожит на краю, и я вижу, как она колеблется, губы слегка подрагивают.

Еле сдерживаюсь, чтобы не продолжить её целовать. Но понимаю, что похоже для неё это важно и поэтому сдерживаюсь.

Мои руки на её бёдрах, пальцы держат мягкую плоть и я чувствую, как она дрожит. Это меня заводит ещё больше, кровь стучит в висках.