Книга После измены. Сохрани наш брак, страница 102 – Кара Райр

— Тогда не трахай меня из злости, — сказала она. — Либо будь здесь, либо иди домой уже.

Я поднял голову и уставился на нее.

У меня даже смешок вырвался.

— Дома меня не ждут.

— Да я вижу, — фыркнула она. — У тебя рожа такая, что впору поминальный стол накрывать.

Я все-таки улыбнулся. Впервые за этот вечер по-настоящему.

Она сразу это заметила, тоже усмехнулась и ткнула меня пальцем в грудь.

— Вот. Уже лучше. А то пришел ко мне с лицом человека, которого жизнь обоссала с ног до головы.

— Она так и сделала.

— Значит, вставай и иди отмываться.

— Серьезно?

— Серьезно.

Рыжая слезла с меня, поправила халат и пошла на кухню. Я несколько секунд сидел на диване, упершись локтями в колени, потом поднялся и поплелся за ней.

Она уже звенела тарелками, открывала холодильник, доставала что-то, ворчала себе под нос про мужиков с дурной башкой. Я прислонился к косяку и смотрел на нее молча.

— Чего встал? — обернулась она. — Иди руки мой.

— Есть мне еще рано команды раздавать.

— Да? — она выгнула бровь. — Тогда сиди голодный и дальше ной про жену.

Я усмехнулся и все-таки пошел в ванную. Холодная вода ударила по ладоням, по лицу.

Я поднял голову, встретился с собственным отражением и впервые за долгое время честно себе признался: назад дороги уже не было. Все. Хватит.

Никаких попыток вернуть то, что уже сгнило. Никаких иллюзий. Никаких красивых жестов ради женщины, которая давно вычеркнула меня из своей жизни.

Когда я вернулся на кухню, на столе уже стояла тарелка с горячим, хлеб, вилка, стакан воды. Рыжая села напротив, подперла подбородок кулаком и смотрела, как я ел, будто это и было сейчас самым важным делом на свете.

— Ну? — спросила она через минуту. — Полегчало?

Я прожевал, откинулся на спинку стула и посмотрел на нее в упор.

— Нет.

— Честно.

— Честно.

Она кивнула, встала, подошла ко мне со спины, положила ладони на плечи и коротко сжала.

— Приезжай на днях, расслабимся еще.

— Приеду.

Алла

Прошел месяц.

Целый месяц, а мне до сих пор иногда казалось, что я просто не до конца проснулась и все это сейчас рассыплется, как дурной сон.

Что я открою глаза, а Андрей опять где-то ходит по квартире, ворчит, что кофе закончился, шуршит своими бумагами, собирается на работу, а я злюсь на него за какую-нибудь бытовую мелочь и даже не подозреваю, что совсем скоро моя жизнь пойдет под откос так, что обратно уже не собрать.

Но ничего не рассыпалось. Наоборот.

Андрей сидел в СИЗО и ждал суда.

Я жила одна.

Если не считать Руслана, который то и дело появлялся рядом так, будто чувствовал, когда меня начинало уносить в дурные мысли о том… о самом страшном.

На работе мне дали отпуск. Мое громкое дело забрали.

Завьялов быстро свернул проверку, будто понял, что дальше тут уже не до подписей, не до запятых и не до его прокурорских понтов.

Весь этот месяц я жила будто не в своей жизни, а в каком-то затянувшемся коридоре между прошлым и тем, что еще только должно было окончательно добить.

Я собрала все Андреевы вещи.

Все.

До последней рубашки.

До последнего ремня.

До этой его дурацкой футболки, в которой он валялся дома по выходным.

Я собрала все и отвезла на “дачу”. Сложила в коробки, в пакеты, в чемоданы, будто выносила из дома не вещи, а остатки своей прошлой жизни.

Странное чувство. Я думала, что мне станет легче. Что если его не будет в шкафу, не будет на кухне, не будет в ванной, не будет в прихожей, то и внутри станет просторнее.