Книга После измены. Сохрани наш брак, страница 55 – Кара Райр

Месть — это эмоция.

И я понимала, что во мне сейчас живут обе.

Одна Алла хочет закрыть эту дверь и уйти. Подать заявление, разделить имущество, выдохнуть и начать заново.

Другая Алла хочет, чтобы ему было так же больно, как было мне. Чтобы он почувствовал, что теряет. Чтобы не сидел павлин, в своем кабинете с уверенностью, что “она никуда не денется”.

Я открыла глаза, посмотрела в потолок и вдруг подумала, а ведь я больше не боюсь. Не боюсь остаться одна. Не боюсь развода. Не боюсь слухов. Боюсь только одного… снова предать себя.

Я встала со стола, оделась, посмотрела на себя в зеркало. Лицо стало свежее. Благодать.

Развод — надо.

Месть — хочется.

Но самое главное, что я больше не хочу жить так, как жила.

И не буду.

Пусть успокоиться и съезжает. Я встала его терпеть в своей квартире.

Алла

Я выехала рано. Специально.

Чтобы не пересекаться с Андреем дольше, чем необходимо.

Он что-то бурчал из кухни, но я не слушала, пусть идет в сраку, мне не важно, что он говорит.

Натянула джинсы, свитер, собрала волосы в хвост и вышла. Форма осталась на работе, а гражданку обновить не помешает.

В машине села за руль и пару секунд просто смотрела на свои руки. Пальцы дрожали не от холода. От усталости. От того, что внутри все время крутится одно и то же. Но стоило мне закрыть дверь в квартиру, как включился другой режим. Собранность мое все.

В отделе быстро дошла до кабинета. Проверила чемоданчик. Пакеты для улик, пинцеты, кисточки для порошка, фотоаппарат, маркеры. Все на месте. Щелчок замка и я уже не женщина с разбитым сердцем. Я снова сотрудник правоохранительных органов, не имеющий права на тупые эмоции.

— Беркевич, ты сегодня бодрая, — усмехнулся один из оперативников.

— А у меня выбора нет, — ответила я и поправила рукава водолазки. — Что по вводным?

Там сегодня крупнячок говорят, мокруха.

— Частный дом, хозяин крупный предприниматель. Шум уже подняли. Пресса лезет из всех щелей бля.

Отлично. Громкое дело. Как раз то, что нужно, чтобы забить голову до отказа.

Когда мы подъехали, у ворот уже стояли машины с логотипами телеканалов. Камеры, микрофоны, люди в куртках с бейджами. За лентой суета. Кто-то пытается подсмотреть, кто-то кричит вопросы.

Блиц.

— Комментарий дадите?

— Нет, — бросила я и прошла под ленту.

Дом действительно огромный. Высокие потолки, широкая лестница, дорогой паркет.

И на этом паркете… следы. Кровь подсохла, но рисунок читается четко.

Следы, следы, следы. Много следов.

Я надела защитный костюм, перчатки, бахилы. Понеслась по кочкам.

— Основная зона здесь, — показал коллега. — Тело уже увезли, но картину оставили.

Я опустилась на корточки. Брызги вытянуты, значит удар наносился с размахом. Рядом пятно крупнее, там, видимо, падение.

— Фото сделали?

— Да.

— Тогда я беру образцы.

Пинцет, пробирка, подпись маркером. Каждый шаг фиксируется. Я чувствовала, как мысли выстраиваются в цепочку.

Удар, перемещение, попытка скрыть.

— Алла, в коридоре след обуви, — позвал другой.

Я прошла туда. На светлом полу четкий отпечаток подошвы. Ну и дебилы, или это специально следствие путать?

— Никто не наступал?

— Нет, оградили сразу.

Я достала прозрачную пленку, аккуратно перенесла след. В такие моменты я всегда замираю. Ошибка… и все насмарку.

Пока я работала, мелькнула мысль.