Книга После измены. Сохрани наш брак, страница 76 – Кара Райр

Это сразу рушит картинку его «холености».

Мистер сбодушка теперь будет. Хи-хи.

Я-то уже успела внутри нарисовать себе, что он такой весь правильный, вылизанный, холодный, любит дорогой кофе, молчит, смотрит свысока и живет по расписанию.

А не.

Господи, Алла.

Успокойся.

Он садится за руль, заводит, и мы едем к ближайшей кофейне.

Не разговариваем почти. И вот это молчание меня сначала выбивает. Потому что в переписке он болтал так, что я еле успевала отвечать. В кабинете задавал вопросы, спорил, поддевал.

А сейчас прям… тишина, неловкая до ужаса.

Мы оба, кажется, сами не до конца понимаем, что вообще сейчас делаем.

Или только я задаюсь таким вопросом.

Ведь если я сама уже хожу по клубам и езжу пить кофе с другими мужчинами, чем я отличаюсь от Андрея?

Алла

Я смотрю в окно, пока машина плавно катится обратно к тому самому дому, и внутри у меня до сих пор неприятно скребет от собственной последней мысли.

Если я сама уже хожу по клубам и езжу пить кофе с другими мужчинами, чем я отличаюсь от Андрея?

Вот только разница все-таки есть. И я это знаю. Знаю, черт возьми.

Я никого не тащу в свою постель, не вру в глаза, да и не прихожу домой с чужим запахом на рубашке и тупыми отмазками.

Я просто… запуталась. Запуталась так, что самой противно. Потому что еще недавно я смотрела на прокурора как на очередного проверяющего прокурора, которого спустили к нам сверху, чтобы тот ходил с важной мордой, искал косяки и строил из себя пуп земли.

А сейчас я сижу в его машине уже второй раз за день, после кофе, после этих дурацких улыбок, и ловлю себя на том, что мне рядом с ним… интересно. Смешно. Легко.

И от этого меня саму же начинает подташнивать. Потому что, господи, Алла Беркевич, ты взрослая баба, подполковник, криминалист, а ведешь себя так, будто тебе снова двадцать и ты нашла себе приключение на жопу в коридоре между кабинетами.

Телефон снова коротко вибрирует, сообщение по делу. Я быстро открываю, скольжу глазами по тексту и, не теряя ни секунды, хватаю сумку, которая лежит у ног.

— Они еще на адресе. Соседей дорабатывают.

— Уже едем, — отвечает ЗавьяловН

Я стягиваю волосы в хвост, резинка неприятно цепляет пару прядей, и я раздраженно дергаю сильнее. Сверху накидываю пиджак, поправляю ворот блузки, перекидываю ремешок сумки через плечо, хотя сижу в машине и до выхода еще пара минут. Дурацкая привычка. Как будто если привести себя в рабочий вид до конца, то и в голове все тоже встанет по местам.

А в голове, между прочим, полная вакханалия. Потому что я, вместо того чтобы думать только о деле, опять замечаю его.

То, как он держит руль одной рукой и как заранее считывает поток. Как спокойно перестраивается.

Нет. Этот ведет так, будто у него и тут все под контролем.

И это, зараза, тоже ему идет.

Я скольжу взглядом по его профилю и мысленно тут же даю себе по рукам.

Нос с легкой горбинкой. Я ведь еще в кабинете заметила, но там это мелькнуло, а сейчас, в машине, сбоку, стало видно лучше. Не глянцевый красавчик, да и не слащавый.

Скулы резкие. Подбородок тяжелый. На запястье из-под рукава рубашки выглядывает маленький кусок татуировки. Совсем немного. Темная линия, часть букв, что-то старое, выцветшее ВДВ.

И на пальцах тоже следы, будто когда-то были кольца, перстни или просто сбитые костяшки, которые уже зажили. Бокс? Хм…