Книга После измены. Сохрани наш брак, страница 87 – Кара Райр

— Я не знаю, как это правильно начать, Алла. Поэтому скажу прямо. Я был неправ.

Я вскинула на него глаза. И вот это простое «я был неправ» ударило сильнее, чем любые оправдания, любые красивые речи, любые обещания.

Потому что в нем не было ни одного «но». Не было «ты тоже». Не было «мы оба». Не было «так вышло».

Только признание. Только его вина, сказанная вслух.

— Во всем, — продолжил он, глядя прямо на меня. — В этом чертовом предложении открытого брака. В том, как я это подал. В том, что вообще допустил это в своей голове. В том, что довел нас до такого. Я не прошу тебя сейчас сделать вид, что ты меня поняла, простила и мы сейчас отсюда поедем домой как нормальная семья. Я не идиот. Я понимаю, что после такого… — он осекся, сглотнул, посмотрел в сторону. — Я понимаю, что ты можешь меня вообще больше никогда не простить. Но я жалею... И чем дальше у нас этот разлад, тем сильнее я хочу просто… уничтожить себя за эту ошибку.

Алла

Я молчала. Просто смотрела на него. Потом перевела взгляд в зал, на людей за соседними столами, на официантку, которая несла кому-то десерт, на пару у окна, которая смеялась о чем-то своем, и в этот момент меня вдруг пронзила дикая обида.

Почему у них все так легко? Почему они сидят, смеются, касаются друг друга руками, а я сижу напротив своего мужа и думаю только о том, что мне хочется либо схватить его за руку и плакать, либо встать и уйти, пока меня не разорвало?

Я вернула взгляд к Андрею и очень тихо спросила:

— О чем именно ты жалеешь? О том, что предложил? О том, что признался? Или о том, что вообще все это начал?

Он не отвел глаза. И за это я была ему благодарна. Потому что если бы он сейчас хотя бы на секунду попытался выкрутиться, я бы встала и ушла.

— О том, что перестал быть тебе мужем раньше, чем следовало.

У меня все внутри оборвалось. Господи.

Я смотрела на него и понимала, что он сейчас говорит то, чего я сама боялась признать. Что это не случилось за один день. Не в тот вечер. Не в тот разговор. Не в тот момент, когда он выдал мне свое мерзкое «предложение».

Это началось раньше. Намного раньше. Когда он стал позже возвращаться домой. Когда я перестала спрашивать, почему? Когда я сама приносила работу в дом, как бывает у многих и у Павлина было в том числе.

Когда мы перестали садиться за один стол без телефонов. Когда я знала его расписание, но не знала, что у него в голове.

Когда мы были рядом, но уже не вместе.

— Это не произошло в один день, Алла, — продолжил он, будто читая мои мысли. — Не было такого, что утром я проснулся и решил разрушить семью. Мы просто… перестали замечать, что с нами происходит. Работа. Дом. Дочка. Потом внучка. Заботы. Усталость. Ты в своем ритме, я в своем. И в какой-то момент мы перестали быть мужем и женой. Стали партнерами по жизни. Надежными. Сильными. Удобными. Но не мужчиной и женщиной. И я, как последний дурак, решил, что это нормально. Что так у всех. Что после двадцати лет брака уже не бывает иначе. Что свидания, интерес, желание друг друга — это все для молодых, а у нас уже просто бытовуха.

Я закрыла глаза. Потому что он был прав.

Черт бы его побрал, но он был прав. И от этого было еще хуже. Потому что если бы виноват был только он, если бы все было черно-белым, мне было бы проще.