Книга После измены. Сохрани наш брак, страница 92 – Кара Райр

Алла

На следующий день я приехала в отдел уже с совсем другим ощущением внутри.

Не с тем идиотским женским восторгом, как вчера. Нет.

Я слишком взрослая для таких сказок. Но внутри хотя бы перестало рвать в разные стороны. Появилась какая-то опора.

Мы с Андреем вчера не помирились. Мы не вернулись назад. Просто... да вы и сами все знаете.

И, наверное, именно это сейчас было самым важным.

Потому что я проснулась утром не с мыслью, как бы от него закрыться, а с мыслью, что, может быть, я и правда попробую.

Не простить. Пока нет. Не вернуться в привычную роль жены, которая все стерпела и снова улыбается за семейным столом.

А попробовать разговаривать. Попробовать не рубить с плеча. Попробовать хотя бы дать нам шанс не сдохнуть окончательно под завалами собственного упрямства.

И на фоне этого вся эта история с Русланом Завьяловым, с его серыми глазами, с его наглой ухмылкой, с этим странным вниманием ко мне, вдруг резко отъехала куда-то в сторону.

Не потому что исчезла. Я не настолько наивная. Просто вчерашний вечер очень четко показал мне одну простую вещь: как бы ни качало от новых ощущений, как бы ни льстило чужое внимание, как бы ни хотелось иногда выскочить из боли в что-то яркое, острое, все это все равно не заменит двадцать лет жизни.

Не заменит человека, с которым ты прошла все. Не заменит эту общую память, общий язык, эти дурацкие семейные шутки, даже молчание, которое когда-то было родным.

И если у нас с Андреем еще есть хотя бы крошечный шанс не добить друг друга окончательно, я обязана хотя бы попробовать.

Я вошла в кабинет, бросила сумку на стул, сняла пальто, включила компьютер и почти сразу заставила себя вцепиться в работу. Бумаги, протоколы, схемы, фото, показания.

Самое надежное средство не сойти с ума — загрузить голову чужим дерьмом по самую макушку, чтобы на свое уже не оставалось места.

И это даже сработало. Минут на сорок. Ровно до тех пор, пока дверь в кабинет не распахнулась без стука и ко мне не ввалилась Маринка.

Как обычно — с кофе, с шумом, с этим своим видом женщины, которая в любой ситуации сначала лезет носом в чужую жизнь, а потом уже вспоминает, что вообще-то работает в серьезной структуре.

— Ну что, Беркевич, — протянула она, плюхаясь на стул напротив. — В клуб сегодня идем? Я уже морально готова тебя вытаскивать. Хватит тебе с лицом вдовы ходить.

Я даже не сразу подняла на нее взгляд. Только ручкой в бумагах подчеркнула строку и сухо бросила:

— Не иду.

— Ой, да ладно тебе, — сразу закатила она глаза. — Там музыка, люди, коктейли, мужики. Тебе полезно.

— Мне полезно, Марина, чтобы ты сейчас закрыла рот и дала мне закончить протокол. Сама знаешь какой тут ферзь ходит…

Она театрально оскорбилась, прижала ладонь к груди и фыркнула.

— Господи, какая ты сегодня ласковая. Прямо вижу, семейная жизнь налаживается.

Вот на этом я все-таки подняла голову.

И встретилась с ее хитрым, прищуренным взглядом.

Черт.

— Не придумывай, — отрезала я и снова уткнулась в бумаги.

— Ага. Конечно. — Она подалась вперед, поставила кофе мне под руку. — Значит, в клуб не идешь. Глаза не стеклянные. Лицо не убитое. На людей не рычишь с порога. И мне ты не сказала: «отвали, дура». Значит, что-то произошло.

— Я тебе уже сказала, мол отвали, дура.