Книга Мимозы для Розы, страница 32 – Екатерина Мордвинцева

И каждый раз я находил причину отложить. Работа. Погода. Слишком рано. Слишком поздно. Она устала. Она не готова. Я не готов.

Но сегодня я не мог больше ждать. Сегодня было ровно три месяца и два дня с того утра, когда я оставил у ее двери первую мимозу. Три месяца и два дня с тех пор, как я сказал в голосовом сообщении: «Ты не одна». Три месяца и два дня, а я все еще не сказал главного.

Я выехал в шесть утра. Дорога была пустой, небо над трассой постепенно светлело, и я смотрел, как уходит ночь, и думал о том, что, может быть, это знак. Ночь уходит — приходит что-то новое. Я не верил в знаки. Но сегодня я хотел верить.

К восьми я был в городе. Остановил машину у набережной, вышел, вдохнул воздух, пахнущий морем и водорослями. Здесь всегда пахло морем, даже зимой. Этот запах был частью ее — я знал, потому что чувствовал его на ее одежде, когда случайно оказывался рядом на семейных ужинах. Море и цветы. Вот чем пахла Роза.

Я пошел по набережной, медленно, чтобы успокоиться. Сердце колотилось, ладони потели, в горле пересохло. Я чувствовал себя мальчишкой, который собрался признаться в любви в первый раз. Хотя мне было тридцать два. Хотя я был архитектором, строил дома, управлял людьми, принимал решения, от которых зависели миллионы. Но перед ней я превращался в того самого тихого мальчика, который сидит в углу и не смеет поднять глаз.

Набережная была пуста. Только чайки, только ветер, только серое море, которое дышало медленно и тяжело. Я смотрел на воду и пытался представить, что скажу, когда войду.

«Здравствуйте, я Алексей, брат вашего бывшего мужа. Я искал вас год. Я люблю вас с того дня, как вы вошли в нашу гостиную в платье цвета мяты. Я знаю, что у вас нет причин мне верить, но я здесь».

Слишком много. Слишком громко. Она испугается. Она закроется. Она скажет «уходите» и никогда больше не откроет дверь.

Надо иначе. Нежно. Осторожно. Как будто мы просто знакомые, которые случайно встретились в другом городе.

«Здравствуйте, какая встреча. Вы здесь живете? Я по работе. Как дела?»

Но это ложь. Я не был здесь по работе. Я был здесь только ради нее. И она знала. Она знала, кто прислал мимозу. Она знала, кто оставил фотографию. Она знала, что я искал ее. И если я войду и сделаю вид, что это случайность, она не поверит. И правильно сделает.

Я не знал, что сказать. Я не знал, как войти. Я не знал, как смотреть на нее, когда все, что я хочу — это смотреть на нее вечно.

Я прошелся по набережной еще раз, потом еще. Купил кофе в автомате, выпил, выбросил стакан. Посмотрел на часы: половина десятого. Мастерская уже открыта — я знал, что она открывает в девять. Она там. Она за прилавком, перебирает цветы, ждет клиентов.

Я пошел к мастерской.

Шаг, второй, третий. Я считал шаги, как перед прыжком. Один — я еще могу повернуть. Два — еще не поздно. Три — дверь уже близко, и я не могу остановиться.

Я остановился напротив. Вывеска: «Роза и ветка». Буквы аккуратные, ручной работы, наверное, она сама делала или просила кого-то. Я смотрел на эту вывеску и чувствовал, как внутри меня все сжимается. Она построила это. Она создала новую жизнь. Своими руками. Без него. Без нас. Без меня.

Я не имел права входить. Я был из той жизни, от которой она сбежала. Я был частью семьи, которая причинила ей боль. Я был братом человека, который разбил ее сердце. Мое лицо — это его лицо. Моя фамилия — это его фамилия. Моя кровь — это его кровь.