Книга Мимозы для Розы, страница 6 – Екатерина Мордвинцева

Алексей.

Я права. Это Алексей.

Я закрываю глаза, и передо мной возникает его лицо. Я никогда не рассматривала его внимательно — не было нужды. Но сейчас, когда я пытаюсь вспомнить, я понимаю, что помню больше, чем мне казалось.

Светлые волосы, чуть длиннее, чем у Игоря. Серые глаза — не такие яркие, как у брата, а спокойные, глубокие. Он всегда смотрел немного мимо, как будто видел что-то, чего не видели другие. Улыбка редкая, но теплая. Он не был красавцем в том смысле, в каком красавцем был Игорь, но в нем было что-то… настоящее. Что-то, что заставляло чувствовать себя в безопасности.

Я чувствовала себя в безопасности рядом с ним? Нет. Я вообще не чувствовала его присутствия. Он был фоном. А теперь этот фон вдруг стал главным героем моей утренней драмы, и я не знаю, что с этим делать.

Почему он меня искал? Зачем? Что ему от меня нужно?

Мы никогда не были близки. Мы обменялись, наверное, парой сотен слов за все годы моего брака. «Здравствуйте». «Как дела?». «Передайте соль». «Спасибо, было вкусно». Ничего личного. Ничего, что давало бы ему право искать меня целый год.

Я переслушиваю сообщение. «Ты не одна». Что это значит? Конечно, я одна. Я одна уже полтора года. Я одна в чужом городе, в чужой квартире, с чужой жизнью, которую пытаюсь выстроить из обломков. Я одна, и я научилась с этим жить.

Зачем он пришел напоминать мне, что я не одна? Или он пришел сказать, что он — со мной? Что он хочет быть со мной?

Эта мысль пугает меня больше, чем угроза. Потому что если Алексей меня искал — не как родственник, не как друг, а как… как кто? Как мужчина? Если он искал меня не для того, чтобы передать привет от семьи, а для того, чтобы…

Я не могу додумать эту мысль. Она слишком странная. Слишком неправильная. Алексей — брат моего бывшего мужа. Это табу. Это запретная территория. Это даже не обсуждается.

Но он искал меня целый год. Он нашел мой адрес. Он прислал цветы. Он оставил сообщение.

Я снова слушаю сообщение. Третий раз.

«Просто… я искал тебя целый год».

В его голосе нет ничего, кроме правды. Он не пытается казаться сильным или уверенным. Он говорит тихо, почти шепотом, и я слышу в этом шепоте то, что он, возможно, не хотел показывать: уязвимость.

Алексей, который всегда был фоном, оказывается, имел ко мне какое-то отношение. Какое? Я не знаю. Я никогда не давала ему повода. Я была женой его брата. Я была частью семьи, но не его семьей. Я была для него просто Розой — девушкой, которая вышла замуж за Игоря.

Или не просто?

Я пытаюсь вспомнить какие-то моменты, которые могли бы что-то объяснить. Взгляды, которые я пропустила. Слова, которые имели второй смысл. Но я ничего не помню. Алексей был невидимкой. Он появлялся на семейных мероприятиях, но никогда не был в центре. Он всегда сидел в углу, улыбался, кивал, но не лез в разговоры. Я думала, ему просто скучно с нами. Я думала, он приходит, потому что мама просила.

Теперь я думаю иначе.

Может быть, он был там не потому, что мама просила. Может быть, он был там, чтобы видеть меня.

Эта мысль заставляет меня покраснеть. Я сижу на кровати в своей съемной квартире, и мои щеки горят, как у школьницы, получившей первую любовную записку. Мне тридцать два года. Я была замужем. Мне изменяли. Я прошла через развод, депрессию, переезд, смену работы. Я не должна краснеть из-за какого-то сообщения.