Книга Мимозы для Розы, страница 60 – Екатерина Мордвинцева

— Игорь тоже смотрел. Вначале.

— Игорь смотрел, как на вещь. А Алексей? Как?

Я закрыла глаза. Передо мной возник его взгляд — тот, с фотографии, и тот, которым он смотрел на меня каждый день. В нем не было собственничества, не было «ты моя». В нем было «ты есть, и это чудо».

— Не как на вещь, — сказала я.

— А как?

— Как на… как на что-то очень важное. Что-то, что он искал. Что-то, без чего не может.

— Ну вот, — Катя сжала мою руку. — Ты сама знаешь ответ. Не дай Игорю залезть к тебе в голову. Он это умеет. Он всегда это умел. Но теперь ты не его жена. Ты свободна. И ты имеешь право верить тому, кого выбираешь.

— А если я ошибаюсь?

— Если ты ошибаешься — ты ошибешься. Но ты будешь знать, что это была твоя ошибка, а не его победа. А если не попробуешь — он победит. Не дав тебе шанса.

Я смотрела на Катю. В ее глазах была уверенность, которой мне так не хватало.

— Ты веришь в него? — спросила я.

— Я верю в тебя, — сказала она. — Ты сильная. Ты справилась с уходом от Игоря, с переездом, с новой жизнью. Ты справишься и с этим. Что бы ни случилось.

Я кивнула. Слезы все еще текли, но я чувствовала, как что-то внутри меня меняется. Страх не ушел, но он перестал быть всепоглощающим.

— Что мне делать? — спросила я.

— Позвони ему, — сказала Катя. — Поговори. Скажи, что случилось. Не держи в себе. Он имеет право знать.

Я посмотрела на телефон. Три пропущенных от Алексея. Сообщение: «Роза, я волнуюсь. Пожалуйста, дай знать, что ты в порядке».

Я нажала вызов.

Он ответил после первого гудка.

— Роза? Что случилось? Ты где?

— В мастерской, — сказала я. Голос дрожал, но я старалась говорить ровно. — Алексей, приезжай. Пожалуйста.

— Я уже еду. Я буду через пять минут.

Он не спросил, зачем. Не спросил, что случилось. Просто сказал, что едет. И я поверила.

Я смотрела на дверь и ждала. Катя сидела рядом, держала меня за руку. В мастерской пахло розами — я выбросила букет, но запах остался. Тяжелый, приторный, чужой.

Я открыла окно, впуская весенний воздух. Пахло морем и сыростью, и еще чем-то новым — тем, что я начинала узнавать.

Запахом надежды.

Я ехал к ней, и в голове был только один звук: стук собственного сердца. Оно билось где-то в горле, мешая дышать, мешая думать, мешая быть тем спокойным, рассудительным Алексеем, которого она, наверное, хотела сейчас видеть.

Она позвонила сама. После трех пропущенных вызовов, после сообщения, на которое не ответила, после часов неизвестности, когда я сидел в своей квартире и смотрел в потолок, представляя самое худшее. Она позвонила и сказала: «Приезжай». Голос был чужим — не тем, который смеялся на крыше, не тем, который шептал «я хочу» в темноте. В нем была боль. И страх. И что-то еще, что я не мог определить, но что заставляло меня сжимать руль так, что побелели костяшки.

Я влетел в мастерскую, не заметив, что забыл закрыть машину. Она сидела за прилавком, бледная, с красными глазами. Катя была рядом, держала ее за руку. Увидев меня, Катя встала.

— Я пойду, — сказала она. — Поговорите.

Она вышла, и мы остались вдвоем. Я подошел к Розе, опустился перед ней на корточки, взял ее руки в свои. Они были холодными, как лед.

— Что случилось? — спросил я. — Кто тебя обидел?

Она посмотрела на меня. В ее глазах была такая боль, что у меня перехватило дыхание.