Книга Мимозы для Розы, страница 61 – Екатерина Мордвинцева

— Игорь был здесь, — сказала она.

Мир остановился. Я слышал эти слова, но не мог поверить. Игорь. Мой брат. Здесь. В ее городе. В ее мастерской.

— Что он сказал? — Мой голос был спокойным, но я чувствовал, как внутри меня поднимается что-то темное, давно сдерживаемое.

— Сказал, что хочет вернуть меня. Что он изменился. Что он любит. — Она говорила тихо, ровно, как будто пересказывала чужую историю. — Сказал, что ты играешь. Что я для тебя просто способ доказать, что ты лучше. Что ты используешь меня.

Я закрыл глаза. Я знал Игоря. Я знал, как он умеет манипулировать, как умеет давить на больные места, как умеет сеять сомнения. Он делал это всегда — с родителями, с друзьями, с женщинами. А теперь он делал это с ней.

— Ты веришь ему? — спросил я. Я боялся ответа, но должен был знать.

Она молчала долго. Я смотрел на ее лицо, на котором боролись страх и надежда, и чувствовал, как что-то во мне сжимается.

— Я не знаю, — сказала она наконец. — Я хочу не верить. Но он так сказал… и я испугалась.

Я кивнул. Я не мог злиться на нее. Я не мог требовать, чтобы она верила мне, когда человек, который обещал любить ее всю жизнь, предал. Когда ее вера была разбита на куски.

— Я все расскажу, — сказал я. — Все, что он сделал. Все, что я видел. Все, что молчал годами. Ты имеешь право знать.

— Что ты хочешь сделать?

— Встретиться с ним. Поговорить.

— Не надо, — она сжала мои руки. — Не надо с ним встречаться. Он… он может сделать больно.

— Не мне, — сказал я. — Ему не сделать мне больно. А я должен ему кое-что сказать. То, что не сказал тридцать лет.

Она смотрела на меня, и я видел, как в ее глазах страх уступает место чему-то другому. Пониманию. Принятию.

— Будь осторожен, — сказала она.

— Я всегда осторожен, — я поцеловал ее руки. — Кроме тех случаев, когда это не нужно.

Я нашел его в баре на набережной. Мать сказала, что он остановился в гостинице в центре, и я знал, где он любит пить — дорогие бары с видом на море, где подают виски, который стоит как моя месячная аренда. Я вошел, огляделся. Он сидел за столиком у окна, один, перед ним стоял стакан с янтарной жидкостью. Он смотрел на море, и в этот момент, если бы я не знал, кто он, я мог бы подумать, что он грустит. Но я знал. Я знал, что Игорь не умеет грустить. Он умеет только жалеть себя.

Я подошел, сел напротив. Он повернул голову, и на его лице появилась улыбка — та самая, которую я ненавидел с детства. Улыбка старшего брата, который знает, что младший всегда будет в тени.

— Леха, — сказал он. — Пришел поговорить по-братски?

— Я пришел сказать тебе кое-что.

— Валяй. — Он откинулся на спинку стула, взял стакан, сделал глоток. — Только сначала выслушай меня. Ты знаешь, что ты сделал? Ты увел мою жену. Мою. Ты — мой брат. Это низко даже для тебя.

Я смотрел на него. На его красивое лицо, на его уверенную позу, на его руки, которые сжимали стакан. И не узнавал. Не потому, что он изменился — он был все тем же Игорем, каким я знал его всю жизнь. А потому, что я наконец увидел его таким, какой он есть. Не старший брат, которому я завидовал. Не любимец родителей, который получал все лучшее. Не герой моего детства, на которого я хотел быть похожим. Просто человек. Который сломал женщину. Который пришел теперь, чтобы сломать ее снова.